Дерзкое предложение дебютантки | Страница 10 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Кроме того… – Она повернулась к Сьюки, и в голове тут же всплыло беспокойство иного рода.

– О, Джорджиана, не начинай опять! – Сьюки надула губки.

– Прости, Сьюки. Я знаю, ты очень сдружилась с Дотти и Лотти Пагеттер, но все же чувствую себя виноватой от того, что матушка буквально преследовала их, узнав, что их кузине недавно посчастливилось выйти замуж за виконта.

– Никого она не преследовала.

– Но дружелюбие стала проявлять, только узнав о наличии виконта в их окружении.

Сьюки захихикала:

– Полагаю, это было несколько…

«Жестоко», – подумала Джорджиана, но вслух ничего не сказала.

– Тебе никогда не приходило в голову, что будет, если вы втроем влюбитесь в одного и того же мужчину?

Сьюки покачала головой. При этом на лице у нее появилось выражение, столь похожее на материнское, что Джорджиана удивилась, как это ее не выбранили.

– Мы пожелаем друг другу удачи и приложим все усилия, чтобы выйти победительницей. Боже мой, Джорджиана, разве охотники в полях не поступают точно так же? Никто же не ожидает, что они пойдут на уступки противнику.

Настал черед Джорджианы удивляться.

– Ты считаешь мужчин своей добычей?

Сьюки снова захихикала:

– Почему бы и нет? Принимать участие в этой игре очень весело, Джорджиана.

– Но это ведь не игра, не так ли? Это… наша жизнь. – Ужас перед тем, с чем вот-вот предстоит столкнуться, сковал ее сердце.

– Именно. Нужно насладиться в полной мере.

– Но…

– Будь же благоразумной, Джорджиана! Женщинам положено выходить замуж…

– В том-то и проблема! Родись я мужчиной, мне не пришлось бы зависеть от мужа.

Сьюки весело взвизгнула:

– Вот уж не надо!

– Ох, ну ты же поняла, что я имею в виду, – ответила Джорджиана, не в силах сдержать улыбки от того, что сестра намеренно ее не поняла. В этом вся Сьюки. Даже когда Джорджиана пребывала в самом подавленном состоянии, младшей сестре почти всегда удавалось приободрить ее. Она даже сумела заполнить бездну, разверзшуюся в сердце Джорджианы после отступничества Эдмунда. Хотя Эдмунд, с тоской размышляла она, никогда не приходил в ужас от ее поведения и не удивлялся ее суждениям.

– Будь я мужчиной, – продолжила она, хоть и понимала тщетность подобных мечтаний, – научилась бы ездить верхом, сама зарабатывала бы себе на жизнь и хозяйство тоже вела бы сама…

Джорджиана надеялась, что именно так и будет жить на оставленные ей отцом деньги. Купит где-нибудь маленький коттеджик и заживет очень просто. Вместе с мачехой и сводной сестрой, конечно, только они втроем. И чтобы никаких мужчин поблизости, ведь они так все осложняют!

Но миссис Уикфорд ни о чем подобном и слышать не желала. Она придерживалась прочно укоренившегося мнения о том, что женщины нуждаются в заботе мужчин, и ничто не могло поколебать этого убеждения. Даже дом в Блумсбери.

– Джорджиана, ради бога! Если бы мама это услышала…

– …то сказала бы, что я недостаточно стара для подобного, – со вздохом закончила Джорджиана.

– Нет, – возразила Сьюки. – Она бы этого не сказала, потому что ты слишком умна, и не стала бы огорчать ее. – Она послала сестре многозначительный взгляд.

Джорджиана тяжело вздохнула.

– Прости, Сьюки. Знаю, ты очень рада полученному приглашению на прием, и не хочу своим подавленным настроением все испортить.

– Просто ты взволнована, как мне кажется, – милостиво ответила Сьюки. – Ох, я и сама как на иголках! До сих пор не могу поверить, что миссис Пагеттер удалось внести наши имена в список приглашенных ее племянницы, когда всем вокруг известно, что предполагается тихий прием только для членов семьи и близких друзей. Я слышала, там будут по крайней мере два виконта и одному Богу известно кто еще. – Она бросила прощальный, исполненный печали взгляд на ворох лент и повернулась к Джорджиане. – Думаю, мы с тобой составим отличный дуэт, раз обе будем в белом.

– Как ты добра, Сьюки. – Таким образом она обычно выказывала свою солидарность. – Но даже увидев нас стоящими рядышком, никто и не подумает, что мы сестры. Хотя, надеюсь, нам не придется долго стоять друг подле друга. Тебя отнесет от меня волной смеха и болтовни, как только прибудем на место, и ты окажешься в эпицентре веселой компании. В то время как я отыщу для себя тихий, неприметный уголок, где и укроюсь ото всех. Надеюсь, у Дюранов есть пальмы в больших кадках.

– Укроешься за пальмой в кадке? Что за идея? Не станешь же ты отказываться от шанса, который мама с таким трудом для нас добыла?

– Для тебя все сложится наилучшим образом, – запротестовала Джорджиана, – потому что не на твой бюст будут смотреть все присутствующие мужчины. Нет, они запомнят черты твоего лица, возможно, даже какого цвета у тебя глаза. Что касается меня, то их взгляды не поднимутся выше шеи, и все из-за вот этого. – Она с отчаянием указала себе на грудь. – Ах, мой бюст слишком велик и тяжел… и с ним неудобно скакать верхом.

– Потому что привыкла ездить галопом. Вот если бы выбирала более спокойную манеру верховой езды…

– Не стану я выбирать более спокойную манеру верховой езды потому лишь, что на мой тринадцатый день рождения у меня выросла грудь!

– Однако именно так леди подобает кататься на лошади, – отозвалась Сьюки и, озадаченно покачав головой, шагнула к зеркалу полюбоваться своим отражением.

А Джорджиана осталась при мнении, что, какой бы красивой и женственной ни была Сьюки, в глубине души она похожа на свою мать. Именно по этой причине Джорджиана, хоть и испытывала к сводной сестре теплое чувство, никогда не была с ней абсолютно откровенной.

Как когда-то с Эдмундом, который был единственным человеком, после папы, принимавшим ее такой, какая она есть.

Глава 5

Эдмунд пробрался через толпу людей, осаждавших ограждения Дюран-Хаус, и назвал стоящему на входе дородному лакею свое имя.

Эдмунд знал, что сегодняшний прием вызовет интерес в определенных кругах, но ему и в голову не приходило, что соберется так много зевак. Он явно недооценил количество любителей посплетничать об увиденном. Хотя лорд и леди Хэйвлок, хозяева Дюран-Хаус, сами немало поспособствовали созданию шумихи. Леди Хэйвлок была никому не известна до замужества, а замуж она вышла накануне Рождества, когда большинство представителей света находились в своих загородных имениях. По утверждениям горстки избранных, вхожих в Дюран-Хаус до того, как там поселилась чета Хэйвлоков, особняк чудесным образом преобразился, и все благодаря стараниям новой хозяйки.

Более того, прежде чем эта загадочная дама заняла свое место в высшем обществе, ее лорд проявил не меньшую прыть на другом поприще – и теперь они ожидали наследника. Как следствие, на публике она появлялась очень редко, а приглашений в Дюран-Хаус и вовсе никто не удостаивался. Это, в свою очередь, означало, что все сгорали от желания лицезреть переделанное согласно вкусу молодой леди Хэйвлок внутреннее убранство особняка.

– Вас ожидают, лорд Эшенден, – проговорил лакей и посторонился, освобождая для него проход.

Поднимаясь по ступеням парадного крыльца к двери, распахнувшейся перед ним, как по волшебству, Эдмунд не сдержал усмешки. Мачеха Джорджианы, должно быть, возликовала, получив приглашение на этот «тихий прием только для членов семьи и близких друзей», особенно узнав, сколь многие в число избранных не попали. После сегодняшнего вечера Уикфордов будут приглашать на самые разные мероприятия, устраиваемые дамами, чье стремление послушать рассказы о внутреннем убранстве Дюран-Хаус не знает границ.

Эдмунд передал пальто и шляпу открывшему дверь лакею и зашагал вдоль обшитой деревянными панелями стены к расположенной с левой стороны лестнице, насчитывающей несколько пролетов и поднимающейся к галерее второго этажа. Фойе было очень просторным и впечатляющим, но одновременно и гостеприимным, несмотря на устрашающие лица предков лорда Хэйвлока, хмуро взирающих на посетителей с портретов в тяжелых золоченых рамах.

Эдмунду не было дела до давно умерших аристократов. Честно говоря, и до ныне здравствующих тоже. В настоящий момент в его мыслях безраздельно царила Джорджиана.

После того, при каких обстоятельствах они расстались, она, должно быть, сердится на него. Но на этот раз ему известна причина ее гнева, и он припас логическое объяснение. По крайней мере, надеется объяснить, почему не нанес ей визита до ее отъезда из Бартлшэма. Он не сомневался, что она поймет его стремление прежде тщательно обдумать сложившуюся ситуацию. А когда он выкажет готовность возобновить их дружбу – но не вступать с ней в брак, – она непременно простит его.

10