Традиционное искусство Японии эпохи Мэйдзи. Оригинальное подробное исследование и коллекция уникальных иллюстраций | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Кристофер Дрессер

Традиционное искусство Японии эпохи Мэйдзи. Оригинальное подробное исследование и коллекция уникальных иллюстраций

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2019

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2019

Предисловие

Я отправился в Японию в качестве архитектора и декоратора, обладающего знаниями в сфере разнообразных художественных ремесел, чтобы своими глазами увидеть то, что ускользает из поля зрения рядового иностранного туриста. Предлагаю свой труд широкой публике исключительно как специалист в хорошо известной мне области человеческой деятельности. Во время пребывания в Японии я привлек к работе лучшего местного фотографа, какого только удалось отыскать, чтобы он сделал для меня снимки нужных мне видов; тем самым мне удалось добыть не только изображения архитектурных сооружений в целом, но и их самых интересных деталей. Я к тому же подобрал самого опытного декоратора Киото, сделавшего для меня зарисовки художественного храмового оформления.

Многих весьма удивит мое утверждение о том, что до сих пор западная общественность очень мало знает о японской архитектуре, и даже специалисты знакомы с ней весьма поверхностно. Без цветных иллюстраций сложно передать всю красоту буддийского изобразительного искусства. Тем не менее я надеюсь пролить свет на особенности японского зодчества, а также попытаюсь раскрыть величие архитектурной истории Японии, даже не располагая цветными иллюстрациями. Любой орнамент возникает из архитектуры. В связи с этим я предпринял попытку последовательно описать его происхождение и развитие. И впервые, насколько мне известно, мой любезный читатель получает возможность ознакомления с эволюцией японского коренного традиционного орнамента.

Мы не видим ничего нового в изображениях всевозможных цветов, птиц, рыб и насекомых. Но далеко не всем известно, что наравне с греками, маврами и прочими народами, прославившимися архитектурой определенного традиционного стиля, японцы тоже владеют национальным стилем канонического орнамента. Вот изучением их стиля мы как раз и займемся. Я об этом стиле практически не имел понятия до тех самых пор, пока не посетил эту загадочную страну, даже притом, что старательно изучал изобразительное искусство Востока на протяжении без малого тридцати лет. В настоящей моей книге я попытаюсь объяснить, каким образом корни местной архитектуры произрастали из климатических и религиозных особенностей Японского архипелага и как особенности орнаментов с изображением местных предметов, а также само искусство их доведения до совершенства восходят к местным религиозным учениям.

Как гостя из заморской страны меня не только допустили внутрь священных сооружений (в некоторые из них прежде никогда не ступала нога европейца), но к тому же предоставили возможность для изучения всех тонкостей художественного ремесла. Я навсегда остаюсь в неоплатном долгу перед чиновниками японского правительства за предоставленные мне привилегии.

Во время всего пребывания в Японии я вел дневник, в котором отмечал все сделанное и виденное мной в этой стране; и этот дневник снабжал соответствующими зарисовками. Во время путешествия я купил или отснял для себя без малого тысячу фотографий. У меня накопилось множество маленьких цветных рисунков храмового орнамента. Я посетил шестьдесят восемь гончарных мастерских и многочисленные предприятия самых разных кустарных промыслов. К тому же я собрал коллекцию образцов товаров практически со всех фабрик, на которых пришлось побывать.

Что же касается храмов и алтарей, то мне посчастливилось увидеть около сотни самых прекрасных сооружений в этой стране, не говоря уже о многочисленных храмах, расположившихся на вершине горы Коя-Сан, многие из которых мне удалось изучить во всех деталях. Для ознакомления со всеми объектами мне пришлось проехать около 3,5 тысячи километров; и это притом, что время моего посещения Страны восходящего солнца было весьма непродолжительным и ограничивалось четырьмя месяцами.

Упоминание данных фактов должно помочь любезному читателю составить свое впечатление о моих возможностях с точки изучения предмета, и теперь мне остается только предоставить свой труд его вниманию.

Часть первая

Глава 1

Иокогама. – Гранд-отель. – Достопримечательности улиц. – Рикши. – Японское гостеприимство. – Саке. – Эдо, или Токио. – Японское письмо. – Храм. – Зима в Японии. – Храм Сиба. – Склепы сёгунов

В самый первый раз я увидел Японию в половине седьмого утра на 26-й день декабря. В такую рань эта загадочная страна выглядела окутанной легким туманом, над которым едва поднималось солнце. Но по мере того как этот туман рассеивался, перед нами открывалась покрытая радующими глаз холмами и щедро поросшая лесами земля. Где-то в долинах, разломах и ущельях приютились небольшие живописные деревни. Кое-где нашли себе место рощицы пальм, своими перистыми вершинами вознесшиеся над зданиями, прячущимися в их тени. А тем временем джонки, притягивающие внимание путешественника причудливыми обводами, бороздили прибрежное мелководье.

Со стороны японских пассажиров (их у нас на борту несколько человек) раздается восклицание восхищения, ведь слева по курсу они наконец-то должны увидеть свою священную гору Фудзияму! Я направляю свой взор в том направлении, в котором они пристально вглядываются в горизонт, но никакой горы разглядеть не могу. Холмистая суша перед нами прекрасно просматривается на фоне серо-белых туч, высоко вздымающихся над нею; однако загадочную гору разглядеть не могу. Тогда на помощь мне приходят японские друзья, предлагающие поднять взгляд над облаками. И там, в вышине, мне наконец-то открывается бесподобный вид сияющего безупречного конуса вершины символа Японии. Мне довелось видеть практически все альпийские вершины в стране легендарного Вильгельма Телля; я любовался пиком Монте-Роза с территории курортов Церматт (Швейцария), Аоста и Комо (оба города находятся в Италии); восхищался дикой красотой горы Юнгфрау и отвесных склонов Маттерхорна. Но никогда прежде не видел гору, отличающуюся такими безупречными контурами, таким поражающим воображение великолепием, такой приковывающей взор красотой, как та, что открылась в тот миг моему взору. Стало совершенно ясно, почему японцы отдаются восхищению Фудзиямой с такой невероятной силой; почему этот грандиозный конус, на склонах которого любят отдыхать облака, считается обителью дракона – демона бури, ведь эту гору с полным на то основанием можно назвать одним из величайших творений природы!

Обогнув мыс, наш лайнер в скором времени входит в залив порта Иокогама, производит ритуальный выстрел из двух орудий и бросает якорь.

Через считаные минуты у нас на борту появляются положенные в таком случае чиновники, а само судно окружают многочисленные лодки с местными жителями. В одних из них прибыли представители гостиниц, кто-то предлагает доставить пассажиров или товары на берег, на лодках прибыли служащие компании, которой принадлежит наше судно. При этом цели многих остальных визитеров в лодках не получается даже описать. Сцена жизни и суеты разворачивается вокруг нас в каком-то совсем новом, а также одновременно забавном и удивительном ключе. Тут к борту нашего величественного судна швартуется кажущийся совсем мелким паровой катерок, и главнокомандующий японской армией генерал Сайго, находящийся среди пассажиров на нашем судне, приглашает меня спуститься на катер и составить ему компанию до самого берега: этот катер принадлежит правительству, и его прислали, чтобы доставить нашего генерала на сушу. Приняв любезное приглашение, я скоро оказываюсь на катере, где нас ждет сын генерала – энергичный улыбчивый пострел возрастом пару лет от роду. Отец едва увидел своего маленького озорника, как тут же принялся ласкать его с теплой привязанностью, которую японцы обычно проявляют к своим детям. Причем никаких поцелуев не полагается, так как поцелуи на Востоке не приняты совсем, это дело здесь невиданное. Поэтому пока генерал демонстрировал любовь к своему дитяти, меня не оставляло ощущение того, что маленький шалун все-таки недополучает положенной ему нежности. И мне нестерпимо хотелось расцеловать его самому.

1