Послеждь | Страница 5 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Книга, говорю я себе. Книга, которую написал я сам, будь я проклят, если её не найду. Иду по коридорам, по привычке открываю все двери, может, за какой-то из них окажется выход. Пару раз вижу вдалеке коридора свет, похожий на уличный, сумеречный, бросаюсь туда – нет, только тусклое сияние ламп…

Все еще сжимаю в руке книгу, с которой началось мое путешествие, все еще не могу расстаться с «Часоворотом». Я уже заметил, что книга исчезает, как только я говорю себе, что не уйду отсюда, и появляется снова, стоит мне сказать себе, что я обязательно найду выход.

Почему ты хочешь убить меня, спрашиваю я книгу, почему ты хотела убить меня.

Книга молчит, книга уже сказала мне все, что могла… или нет? Перебираю залы, стеллажи, каталоги, наконец, нахожу то, что искал, издание 3030 года, переработанное и дополненное. Листаю, ищу, сам не знаю, что, большое влияние на его творчество оказали… это уже было… родился в Нью-Лондоне… было… под светом двух лун… А вот…

…разумеется, даже сейчас не все с восторгом встречают «Часоворот», есть люди, которые призывают сжечь скверную книгу, даже бывали случаи массового сожжения «Часоворота» на площадях. Некоторые особо упоротые фанатики требуют сжечь не только саму книжицу, но её последователей, и их не смущает, что в таком случае придется уничтожить половину человечества. Особенно ревностно борются с «Часоворотом» последователи «Бессонницы сна», впрочем, этому способствует и сама «Бессонница» своей нетерпимостью к инакомыслящим…

Что-то щелкает в голове, начинаю понимать, но недостаточно быстро, кусочки никак не хотят складываться в общую картину. Сжимаю голову в висках, пытаюсь поймать ускользающую мысль, вот оно, вот оно, вот…

Нет.

Чер-р-р-т…

Устраиваюсь на диване, надо бы поужинать, уже три часа как надо поужинать, все некогда, открываю «Бессонницу сна», чувствую, что книга меня затягивает с первой страницы, с первых строк, теряюсь в книге…

«Часоворот» снова исчезает. Захлопываю книгу, умоляю «Часоворот» вернуться, на кой черт я умоляю её вернуться, она меня чуть не убила. Тем не менее. Вернись, вернись, вернись, не буду я читать эту «Бессонницу», не буду.

«Часоворот» появляется на столике, я протягиваю к нему руку, хочется потрогать его до того, как он станет настоящим, непрозрачным, существующим – удар тока отбрасывает меня.

Слышу бой часов, голос полуночи. Спать, спать, ужинать и спать, а завтра будь я проклят, если не найду свою книгу…

Завтра…

Уже наливая кофе, или что там, спохватываюсь, вспоминаю, что не бывает тут никакого завтра…

…почему-то мне кажется, что снаружи осень…

Почему ты здесь, спрашиваю я книгу, почему ты здесь. Книга молчит, она так и будет молчать, пока я её не открою. Моя книга. «Ночлег для ночи». Сжимаю в руках, глажу переплет, твердый, добротный, кто эту обложку вообще рисовал, руки ему вырвать и вставить не скажу, куда. Устраиваюсь поудобнее на диване, долго не решаюсь открыть, чувствую, как потеют ладони.

Раскрываю. Оторопело смотрю на пустую страницу, это еще что за чертовщина… Еще одна пустая страница, еще, еще… чер-р-т… Листаю книгу, наконец, натыкаюсь на фрагмент абзаца, еще один, еще…

Почему ты показываешь мне только то, что я сам написал, почему, почему, – спрашиваю я книгу. Книга молчит. Вытаскиваю из кармана блокнот и ручку, выискиваю неоконченный фрагмент, начинаю дописывать, смотрю, как на странице книги появляются слова…

Черт…

Заглядываю в начало книги, ищу свою биографию, биографии нет, ничего нет. Шальная мысль ударяет в голову, я хватаю книги, все три, я спешу по коридорам, по лестницам, по залам, я ищу стеллажи с биографиями, я нахожу их – достаточно быстро, прямо-таки до неприличного быстро, мне всего лишь два раза пришлось пройти через мир, вывернутый наизнанку и заблудиться в измерениях. Писатели, писатели, вот они, писатели, ищу свою фамилию, нахожу не сразу, почему-то буква «К» за тысячу лет перекочевала в алфавите непонятно куда, уступив место каким-то иероглифам и непонятным знакам.

Виктор Каминский.

Годы жизни.

Вот так, в лоб, умру в этом году. Осталось полгода, говорю я себе, осталось полгода. Почему-то спрашиваю себя, успею я дописать Ночлег для ночи или нет, да что тут спрашивать, успею, написано же, автор «Ночлега для Ночи», а от чего умру, не написано.

Перебираю записи, которые подобрал на столе возле умершего, будь я проклят, если не разберусь во всех этих закорючках, если не выберусь отсюда. Думаю, сколько буду разбираться. Год. Два. Десять лет. Двадцать лет. И через сколько лет я захочу покинуть это изобилие книг…

…ужинаем вчетвером, я, «Ночлег для Ночи», «Часоворот» и «Бессонница Сна». Расставляю по столу чашки, наливаю себе ку-эф (это не кофе, теперь я знаю, что это), режу еду, оглядываю сидящих со мной, кажется, «Бессонница» боится моего взгляда. Я не тороплюсь, я выжидаю, я растягиваю паузу, я уже знаю, что «Бессонница» сидит, как на иголках. Да и торопиться мне уже трудновато, девяносто лет все-таки…

Допиваю ку-эф.

Откашливаюсь.

– А вы молодец, «Бессонница»… Нет, правда, люблю умные книжки, умные и сообразительные… Это же надо же было всё так подстроить… Нет-нет, даже не отпирайтесь, вы даже не думайте, что я вас раскусил. Это ж надо же было додуматься, завербовать ученого, который работал с пространством и временем, надоумить его выдернуть меня из моего времени, посадить в библиотеку будущего, подсунуть мне «Часоворот»… Вы хорошо знали мою биографию, вы понимали, что «Часоворот» может довести меня до отчаяния, до суицида, и у вас почти получилось, я остановил себя в шаге от бездны… А как ловко вы рассчитали, я умру, «Ночлег для Ночи» никогда не будет дописан, его никто не прочитает, он никого не вдохновит на написание новых книг, которые поэтому тоже никто не прочитает, не напишет что-то новое… и «Часоворот» не появится. Вы хотели, чтобы «Часоворот», ваш конкурент, ваш враг, вот так убил самого себя… Но у вас не получилось. Я оказался умнее, чем вы думали… Впрочем, у вас были и запасные варианты. Вы надеялись, что я не смогу выбраться из библиотеки, ведь вы предвидели, что ученый погибнет, когда будет закручивать пространство и время… Опять же, я оказался умнее, чем вы думали, я разобрался с этим за несколько лет, теперь мне ничего не мешает выйти отсюда… Впрочем, у вас был еще один, последний козырь, на который я едва не купился: вы интересная книга, спору нет, если бы я вас прочитал, я бы в жизни не стал дописывать свой «Ночлег», я бы вообще сжег рукопись… Но и тут вы недооценили меня, я догадался, что мне не следует читать вас, пока я не напишу свой «Ночлег»… Я все-таки прочитал вас, но уже после того, как поставил точку в своем «Ночлеге». Нет, я не спорю, вы интересная книга, вы захватываете с первой страницы… Но похоже, будущее останется за «Часоворотом».

Книга ничего не отвечает. Я знаю, что она ничего не ответит, она уже сказала мне все, что могла.

Спать… нет, спать сегодя я буду уже дома. Дрожащими руками беру флешку с «Ночлегом для ночи» по стеночке, по стеночке иду по коридору, бросаю прощальный взгляд на две книги, которые остались в зале. Перевожу дух. Что-то подсказывает мне, что сегодняшняя ночь для меня станет последней. Ничего. Открыть портал, я знаю, как это сделать, вызубрил наизусть. Войти в комнату. Включить ноут… нет, он уже включен. Вставить флешку. Обнаружено новое устройство. Очень хорошо. Почта. Адрес издательства. Добавить файл. Отправить. Вот так. Лечь спать. Не раздеваясь, нет сил раздеться. Комната выглядит непривычной, прямо-таки чужой. Спать. Холодок по ногам, надо бы укрыться, нет сил укрыться, комната вертится каруселью, роняет меня в никуда, цепляюсь за остатки мыслей, знаю одно – ночь нашла свой ночлег…

Не забыть

Я никогда не могу их увидеть, я никогда не могу встретиться с ними лицом к лицу. Потому что пока я слаб, я сам прячусь от них, а когда я становлюсь сильным, они сами прячутся от меня – я нахожу только мертвые планеты, руины некогда цветущих городов, выжженные земли под незнакомыми солнцами, сухие исторические сводки в заброшенных архивах, письмена на стенах полуразрушенных храмов. Или, напротив, я прихожу туда, где их еще нет, но они появятся, правда, неизвестно, когда, – через день, через год, через тысячу лет, а сейчас о них вещают пророчества, в которые никто не верит.

5