Послеждь | Страница 3 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Зачем… найти?

– Да как ты не понимаешь… а, ну да, ты же не знаешь ничего… Ты хоть представляешь, как люди фильмы снимают?

– Ну… на камеру…

– Это все понятно, камера, мотор, начали… а вот ты представь, ну вот у нас сначала ты едешь в экипаже, потом в саду с Эдис встретился, потом в гостиной… вот как снимали?

– Ну… камера…

– Да погоди ты со своей камерой, ты хоть понимаешь, что нормальный режиссер сначала все в гостиной отснимет, потом в спальне, потом в дороге, потом в саду…

– Ну да, – хочу сказать, что это очевидно, тут же спохватываюсь, понимаю, – так вот почему все перемешалось в фильмах… фильм хочет вернуться в свое изначальное состояние…

– Вот-вот, фильм разрывается между тем, каким он был, и тем, каким он стал… и рушится, – жабье лицо врага снова расплывается в улыбке.

– А Куинси что?

– А Куинси, он… – враг прищелкивает пальцами, подбирает слова, – у него свой взгляд на искусство, так скажем… дилетант… Вот как в фильме все от и до идет, вот он так все и снимает…

– Значит… если он снимал наш фильм…

Не договариваю, не успеваю, – наш фильм снова разваливается на куски, бросаюсь в комнату Эдис, комнаты уже нет, Эдис тоже нет, не успел, не успел…

…перескакиваем в предпоследний фильм, – поздно, поздно, он уже рушится, раскалывается на мириады кусочков, разорванный сам собой. Ищу Эдис, теперь я её не упущу, ни за что, вырываю её из объятий самого себя, прыгаю в последний фильм…

…оглядываюсь.

– Ты… ты чего?

Наконец, понимаю, что сижу в экипаже, который направляется к поместью, отец оторопело смотрит на меня, кажется, я кричал.

– Э-э-э… померещилось что-то.

Он поверит мне. Померещилось. И правда, в нашем фильме очень может померещиться что-то такое, жуткое, потустороннее, промелькнувшее в лесах.

Сжимается сердце. Выходим из экипажа, я вижу Эдис, я должен говорить с Эдис, это займет время, много времени, некогда, некогда, а надо говорить, а потом наконец-наконец можно будет пойти в дом, посмотреть над камином…

Краем глаза вижу врага, он стоит за пожухшими розовыми кустами, он делает мне знаки, он показывает на гостиную, чертит руками в воздухе знак луны, а потом постукивает по запястью, имея в виду часы.

Понимаю.

Часы в виде луны.

Куинси.

На душе теплеет, обнимаю Эдис, плевать, что мы еще не знакомы, плевать, что вижу её первый раз, целую в губы, сейчас влепит затрещину, а то и выстрелит, знаю я Эдис, пистолет на поясе в складках платья…

Эдис впивается в меня губами, крепко, сильно, обнимает, шепчет что-то, миленький, миленький, понимаю – узнала, узнала, хоть мы с ней и не знакомы еще…

Оторопело смотрю на врага.

Не понимаю. Не понимаю, почему он здесь, его не должно быть, просто, не должно, я жду Эдис, Эдис, ночью в гостиной, почему пришел враг…

– Она не придет.

Вздрагиваю, сжимаю кулаки, хочется ударить врага, что он сделал с моей Эдит, что…

– Она не придет. Посмотри… это… она тебе написала…

Хочу возмутиться, а какого черта он читает письма, адресованные мне. Не возмущаюсь, не успеваю, смотрю на письмо, пытаюсь понять, что я, собственно, прочитал.

– Как ушла? – спрашиваю в пустоту, – куда ушла?

– Здесь написано…

Не понимаю, как такое может быть, что она там потеряла, что она пошла искать, что…

Повторяю, как во сне:

– То, что меняет фильмы… то, что меняет фильмы…

Думаю, где искать это, что меняет фильмы. Думаю, куда идти, чтобы искать Эдит, которая пошла искать то, что меняет фильмы. Смотрю на врага – он еще ничего не сказал, но понимаю, он пойдет со мной…

Ночлег для ночи

Нет.

Говорю сам себе:

Нет.

Отступаю от края, перевожу дух, растираю виски, прихожу в себя. Спрашиваю себя, что я только что хотел сделать и почему.

А вот.

Книга.

«Часоворот».

Все так же лежит на столике, кажется, смотрит на меня.

Зачем ты хочешь убить меня, спрашиваю книгу.

Книга молчит.

Почему ты хочешь, чтобы я умер, спрашиваю я.

Книга не отвечает. Удивляюсь сам себе, ну конечно, как мне может ответить книга, ведь она не может говорить. Вернее, она уже мне все сказала. Все-все, от корки до корки. Сам себе удивляюсь, как она так сказала, у меня же и в мыслях не было шагнуть в пропасть – до того, как я перелистнул последнюю страницу.

Осторожно открываю книгу, осторожно прочитываю несколько строк. Беспомощно сжимаются кулаки, сам себе удивляюсь, как несколько строк могут пробудить у меня такую ненависть к себе, к своей жизни, что я едва не сделал шаг в пропасть.

Разжигаю камин посильнее, листаю страницы…

…замираю.

Сам над собой смеюсь, это же сколько экземпляров книги мне придется истребить.

Смотрю на автора. То есть, на фамилию автора, на автора я уже не посмотрю, его уже нет в живых. Как-то же он написал это, как-то же дошел до такого, но как, как…

О чем я думаю, спрашиваю я себя, о чем я вообще думаю, надо решать, как выбираться отсюда, а я читаю книгу, которая чуть меня не убила, и ищу её автора.

Автора, автора… Отчаянно вспоминаю, где я взял эту книжицу, ну, конечно же здесь, в разделе фантастики, куда же я еще пойду в библиотеке. Ищу знакомую фамилию, натыкаюсь еще на пару его книг, листаю, погружаюсь в чтение…

Часы бьют полночь.

Что-то подсказывает мне, что именно полночь, а не полдень, хотя как я могу знать, здесь нет окон. Только бесконечные стеллажи книг.

…меня отрывает от чтения бой часов: они опять бьют полночь. Я не вижу часы, они спрятались в бесконечном лабиринте книг, я иду на гулкие удары, сворачиваю в одну залу, в другую, в третью – но я не вижу часов. Хочу вернуться назад – но не могу найти комнату, в которой был только что, хотя точно помню, что свернул налево, а до этого прошел один коридор. Коридора нет, мраморный зал, который был слева от меня, теперь оказался справа.

Я ошибся, говорю я себе, я просто ошибся. И точно знаю, что это не так.

Захожу в ближайшую комнату, открываю буфет – на мое счастье здесь в каждой комнате есть буфеты, можно перекусить, можно подремать на диване, укрывшись пледом.

На всякий случай кричу во все горло, зову людей, которых здесь нет – что-то подсказывает мне, что я здесь один.

Книги. Ну да, книги. Я оставил их там, в том зале – все, кроме первой, которая чуть не убила меня. Сам не знаю, почему держу её при себе, почему, почему…

Выбраться отсюда.

Нет, не то.

Разобраться, кто и зачем написал эту книгу.

Тоже не то.

Тогда что.

Спать, спать, вот прямо сейчас, лечь и спать, уже достаточно случилось за день…

…выхожу из туалета, долго мою руки, долго умываюсь, чтобы оттянуть то неизбежное, что последует за этим: нет, впереди еще будет завтрак, вон, в буфете какая-то причудливая еда, сыры какие-то, кексы, мясо – не мясо, не пойми что, а в кофейнике что-то вкусное, но черт побери, это не кофе.

Итак, будет завтрак.

А потом нужно будет что-то решать.

Часы бьют полночь. Часы сломались.

Вспоминаю. Как-то же я попал сюда, как-то же я вошел в библиотеку. Вот так, шел по улице, и…

…и нет.

Я не помню, как я шел по улице. И как я куда-то заходил.

Книга лежит на столике, как будто ждет меня. Книга, которая хотела меня убить. Хочу открыть, тут же гоню от себя эту мысль. Верчу в руках, смотрю на обложку, что-то настораживает меня, год издания, год…

Опечатка, говорю я себе. Ну, конечно же, опечатка, не три тысячи двадцатый, а две тысячи двадцатый год. Вспоминаю про автора книги, про которого я так ничего и не узнал, ищу биографию, с чего я взял, что здесь будет какая-то биография, в начале книги, или в конце книги, или…

…вот.

…родился в 2990 году…

Опечатка, говорю я себе, опечатка. Иду к полкам, наугад беру книги, одну, другую, третью, читаю год издания, думаю, кто сошел с ума, я или весь мир.

Опечатки, говорю я себе. Просто. Потому что. Опечатки.

Пытаюсь собраться с мыслями, не могу, мысли разбегаются, я вспоминаю, что хотел выбраться отсюда. Часы начинают бить полночь не к месту и не ко времени, зачем-то зажимаю уши руками.

Выхожу в коридор, вспоминаю какие-то правила левой руки, идти, касаясь левой рукой стены, и найдешь выход. Открываю все двери по пути, комната, комната, комната, здесь щупать стены не надо, ну не может же здесь быть потайной двери, в самом-то деле.

Стоп.

Что-то меня настораживает, что-то мне не нравится, что-то… а вот. Открываю дверь, за ней вторую, вот они, совсем рядом, но почему, черт возьми, почему я открываю левую дверь, и вижу за ней комнату, где справа вереница стеллажей, я открываю правую дверь и вижу такую же вереницу стеллажей слева…

3