Распыление 2. Полуостров сокровищ | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– А мы… – начала Маша.

– Слухами земля полнится, – отмахнулся дедок, вгрызаясь в здоровенный кус пирога, подсунутый котом. Зубы у него, кстати, были как у молодого. Здоровенные и белые, будто из Мейсенского фарфора.

– А откуда? – не выдержал я. – Вот и Арина Родионовна…

Дедок, осторожно дуя на горячий чай, только флегматично пожал плечами.

– Хозяйка пасьянс раскладывала, – пояснил кот, а потом многозначительно покосился на бвану и процитировал: – "И Придет Сатана: ликом черен и прекрасен".

– Согласно книге пророка Захарии, – высунулась из-за печки неугомонная птица Гамаюн, – Сатана выступает обвинителем на небесном суде…

Машка запустила в неё кренделем, а Лумумба поспешно сменил тему, обратившись к Агасферу Моисеевичу:

– Вы говорили, что вернулись с дежурства. Что за служба у вас в Мангазее, если не секрет?

– Воздушный дозор, – фыркнула птица Гамаюн, споро проглотив угощение. – Тоже мне, летучие отряды выискались.

– Ты там на печь случайно не какни, от избытка чувств, – поддел её кот. – Завидуй молча…

– Это те, которые на воздушном шаре? – перебила кота Маха. У нее горели глаза. – Я на пляже видела, и еще над городом…

– Глазок-смотрок у красавицы, – усмехнулся дед. – Они самые и есть. В каждом дозоре – три боевые единицы.

– И для чего такие нужны?

– А для всего. За болотами да тайгой приглядывать. За приисками – худой народец на караваны засады устраивает, так сверху-то всё-ё-ё видать. За морем следим – какие корабли в гавань входят, какие на рейд становятся. По-над городом, опять же… Воздушный дозор князь Игорь учредил, – дед тяжело вздохнул. – Больших талантов человек был.

– А почему три? – не унималась Машка.

– Двое дружинников и маг. Мы, звезда моя, сугубые индивидуалисты. Только по-одному и можем.

– А почему тогда вы напарники? – живо повернулась она ко мне.

– Темных всегда двое, – опять встряла птица Гамаюн. – Ворон ворону, как говорится…

– Кто постоянно на Тот свет ходит, да с душами людскими дело имеет, обязательно в страховке нуждается, – пояснил деда Фира. – Это не то, что мы, светлые: магия слова, фокусы-покусы с психополями…

– Ученик клятву на крови дает, что учителя в спину не ударит, – ехидно прокаркала птица, а я поморщился: без этих подробностей можно было спокойно обойтись…

– Это правда? – Машка пытливо уставилась на Лумумбу. – вы вместе только из-за какой-то клятвы?

– Неправда, – вместо учителя ответил я. – Я за бвану горло кому хошь перегрызу.

– Вот и я об чем, – беззлобно хихикнул деда Фира. – Маги – что твои хищники. Агрессия у нас в крови. Или, по науке этологии, врожденная высокоранговость вкупе с высокопримативностью…

Все замолчали. Видимо, задумались, каким местом этология стыкуется с магией.

– А вы? Давно служите? – наконец нарушил молчание Лумумба.

– Да с месяц, наверное, – старик, скривившись, помассировал поясницу. – И если в скором времени перемен не будет, как есть все кости выстужу. Верхние ветра – не чета поземельным. Иной раз так дунет, душа в теле еле держится. Чертов Душегубец… – он передал пустую чашку коту и тот мигом её наполнил. Чай, кстати, был индийский, байховый. Такой и в Москве не вдруг купишь. – Таланты у меня не совсем в боевой области лежат, – продолжил дед Агасфер. – Раньше-то я при порте служил, на таможне. Суда на контрабанду проверял… Но пришлось мобилизоваться, учитывая прошлый, до Распыления, военный опыт. Пехота – матушка пехота… – глаза его мечтательно затуманились.

– А что случилось в городе? – спросил я. Подумал: может, таким образом и об убийстве Игоря разузнать удасться…

– Серийный убийца случился, – вместо него ответил кот, шумно отхлебнув из блюдца. – Вот Сварог и ярится. Дружина три месяца под ружьем, маги нервное истощение в вине топят… Сыщики доморощенные.

– Сварог своё дело знает, – одернул кота дед Агасфер. – За то время, что облава идет, десятка два малин накрыли. Почитай, всех воров да разбойников извели.

– Главный-то упырь на свободе, – не сдавался кот. – На той неделе свежий труп был.

– Труп? – как бы невзначай уточнил Лумумба, намазывая медом булочку.

– Да и не труп вовсе, а так… недоразумение сплошное, – махнул рукой дед. – Кусочек уха, клок волос… Ну, и кровищи ведра три. Почерк у него такой: на всех местах преступлений – только кусочки. В одном тереме даже отрезанная коса нашлась.

– Это где дочка купца Толстопузова пропала? – уточнил кот. Агасфер кивнул, а кот непочтительно фыркнул. – Пусть на Веселой улице поспрашивают.

– Что ты мелешь, рыжий? – насторожился дед.

– А то, что жадничать меньше надо. Дуньку Толстопузову проезжий немец свел. Косу отрезал, да в свиной крови вымочил, чтобы на Душегубца похоже было. Дурища по воле папеньки, в девках засиделась, выгодного жениха дожидаючись. Вот и бросилась на шею первому, кто пальцем поманил. Немец ею натешился да и продал в веселый дом. Хорошие деньги взял: купцова дочка налитая да гладенькая, на чистом сливочном масле воспитанная… Не чета приблудным кошкам с торговых кораблей.

Дед ухватил кота за ухо. Раздался звериный мяв.

– Ах ты паскуда! Ты почему об том, что знаешь, раньше не сказывал?

– А кто меня спрашивает? – кот вырвался и уполз под стол. – Моё дело маленькое: хозяйке угождать, да ушки на макушке востро держать!

Машка сунула ему под скатерть кусок пирога.

Возникла неловкая пауза. Было только слышно, как птица Гамаюн возится на печи, негромко лязгая железными перышками, да на стене отсчитывают секунды ходики. Часы, кстати, были прелюбопытные: над циферблатом у них были настоящие живые глаза, которые внимательно следили за всем в комнате.

– А вы ведь… из служивых будете? – кашлянув в кулачок, вдруг спросил дед.

– Есть такое дело, – кивнул наставник, предупреждающе выстрелив взглядом в Машку. Та мигом захлопнула рот и разочарованно засопела. – Только мы по дипломатической части.

– А сыскным делом, значить, никогда не увлекались? – Агасфер хитро прищурился, и Лумумба покаянно склонил голову.

– От вас ничего не утаить.

– И к нам тоже неспроста прибыли, – утвердил дед.

– Что хитро, то и просто, – вздохнул учитель. В глазах его мелькнула печаль.

– А раз так – пошли в кабак, – подвел неожиданный итог дедуля и бодро вскочил, оправляя косоворотку. Кот заинтересованно высунул морду из-под скатерти.

– В кабак? – переспросила Машка, глядя в окно. – Так день на дворе.

Лумумба достал часы, а затем удивленно причмокнул.

– Однако. Девять часов уже.

– А светло…

– Скажите мне, что может быть прекрасней майской белой ночи? – продекламировал Агасфер Моисеевич и подмигнул. – Уважьте, господа, не побрезгуйте. Я вас с нашими познакомлю. Заждались поди…

Глава 4

Иван

К ночи похолодало. Солнце бултыхалось у самого горизонта, как замороженный желток в мутном бульоне. По красному небу, радужными перьями исполинской жар-птицы, расходились облака. Сквозь них просвечивала лиловая изнанка. У меня с недосыпу и усталости все контакты в мозгу переклинило, но местных эта постъядерная расцветка, походу, не напрягала: город, несмотря на поздний час, бурлил. Лавки наперебой зазывали покупателей, по мостовым, гудя клаксонами, грохотали автомобили, а по тротуарам фланировали зеваки.

Агасфер Моисеевич, в кипе, чуть потертом на локтях черном лапсердаке поверх косоворотки и кирзовых, смазанных салом сапогах, важно выступал впереди. За ним шел Лумумба, помахивая новой тросточкой. Наставник, игнорируя обновки, напялил любимый кожаный плащ, мне пришлось влезть в тесный пиджак, починенный заботливым бабкиным котом, а Машка не захотела расстаться с любимой джинсовой курточкой, протертой в самых стратегических местах. Она и медведя с собой прихватила. В качестве талисмана, наверное.

Птица Гамаюн, уютно устроившись на плече Лумумбы, интимно ворковала ему на ушко, я не прислушивался. Сначала птицу брать не хотели, но кот так плотоядно ей подмигивал, что сжалились все, даже Машка.

Никто на нас внимания не обращал, не то что днем. Я удивился: драгоценный учитель, в белых перчатках, длиннополом плаще и бакенбардах, имел внушительный вид даже без толпы носильщиков за спиной, но потом дорогу нам перешла толпа викингов – при кольчугах, рогатых шлемах, топорах и моргенштернах, и я успокоился. Портовый город, дикие нравы…

8