Я, звездный рыцарь, или Выйти замуж за героя | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

      Галина Романова

«Я, звездный рыцарь»,

            Или

Выйти замуж за героя

      Вместо пролога.

Шоррен сидел в кабаке.

Обычный кабачок, каких полным-полно на окраинах и в центре любого крупного города, тем более столицы материка. Они есть почти на каждой улице, отличаясь во многом – где-то владелец арендовал полуподвал, и в зале царил полумрак, где-то, наоборот, заведение располагалось в надстройке на крыше невысокого старинного, позапрошлого века, здания, так что в окна лился солнечный свет, а с крыльца открывался неплохой вид на историческую часть города. Где-то мебель была из дешевого пластика, а где-то использовали дорогое натуральное дерево и металл. Где-то вас обслуживали киборги давным-давно списанных моделей, еще андроидного типа, где-то «настоящий» бармен смешивал напитки, а где-то предполагалось самообслуживание. Да и цены отличались разительно. Общим было одно – ассортимент и контингент. Там и тут можно было получить раз и навсегда утвержденный список коктейлей или сортов вина, пива или более крепкого пойла. «Что-то новенькое» отыскать было нереально, даже если задаться целью обойти все питейные заведения города. Ну, или, как вариант, в зале самообслуживания попробовать смешать ингредиенты для коктейля новым способом. Скажем, в пиво влить банановый ликер и добавить корицу и паприкаш. После чего подогреть, посолить и ждать, что получится.

Однако для Шоррена было абсолютно все равно, что подают и кто подает – уставшая от клиентов официантка, профессионально словоохотливый бармен, скрипящий всеми сочленениями андроид или ты сам. Главное, что это была все-таки выпивка, которая позволяла хоть ненадолго забыться. И – люди, которые не препятствовали этому.

С людьми было сложнее всего. Люди Шоррена раздражали, что, впрочем, было взаимным чувством. А ведь еще недавно все было совсем иначе…

Возвращение в большой мир ошеломило бывшего каторжника-поселенца с планеты Гудзон. Покинув цивилизацию наивным мальчишкой – хотя того, кто начал жизнь в детском доме, потом с десяти до шестнадцати лет бороздил просторы Галактики в компании «черных» звездопроходцев, а последние два года «доращивался» в колонии для несовершеннолетних преступников, сложно считать наивным! – Шоррен в неполные тридцать лет оказался в мире, к которому был совершенно не готов. Новые люди. Новые отношения. Новые права и обязанности. Новая работа. Все новое и непривычное. И времени на то, чтобы приспособиться, не было.

Пока патрульный крейсер «Стремительный» возвращался на базу, Шоррен успел немного сойтись с экипажем и почти уверился, что будет служить с этими людьми. Наслышанный о том, что жизнь патрульного состоит не столько из драк, погонь и засад, сколько из составления отчетов, заполнения различных анкет, сочинения планов работы и прочей бумажной волокиты, а также довольно нудного патрулирования пустынных секторов на случай, как бы чего не вышло, он все-таки ждал и надеялся на лучшее. Молодому человеку удалось близко познакомиться кое с кем из экипажа, он обзавелся даже друзьями, и единственным, кто его явно терпеть не мог, был Людомир Ковач, старпом и первый заместитель капитана Гурия Хватова по прозвищу Хват. Лейтенант Ковач только недавно перевелся из наземной патрульной службы в космическую, на парней типа Шоррена насмотрелся «дома» и утверждал, что бывший «черный» звездопроходец только и ждет случая, чтобы предать. Он укрепился в этом утверждении, когда Гурий Хватов пытался оформить на Шоррена документы. Оказалось, что, кроме имени, точно ничего установить нельзя. Ни дату рождения, ни национальность, ни расу и вид*, ни место рождения, ни тем более имена и фамилии родителей. Генетический анализ показал лишь, с какой планеты могли происходить его предки, но люди этого подвида обитали на сорока шести планетах, из которых тридцать четыре входили в Великую Звездную Империю, а остальные – либо в Лигу Свободных Планет, либо сохраняли независимость. Так что биографию Шоррену пришлось сочинять на ходу. То ли знакомство с неподражаемой Бриллиантиной Перламутровой, автором многочисленных любовно-исторических романов о любви, оставило свой след, то ли в глубине души Гурий Хват сам был немного поэтом и писателем, но с его легкой руки Шоррен стал выходцем с маленькой планетки на окраине рукава Галактики, именуемого Шарфиком Невесты. Условия жизни там были тяжелыми, и родители Шоррена двадцать пять лет назад решили переселиться на другую планету и стать колонистами. Однако по пути случилась катастрофа – столкновение с метеоритом. Корабль был поврежден, началась срочная эвакуация, женщин и детей запихали в спасательные капсулы и катапультировали. На счастье, поблизости оказалась планета Гудзон, куда три из пяти капсул и приземлились. К несчастью, в необжитый район. Какое-то время уцелевшие при кораблекрушении пытались выживать, но планета оказалась настолько дикой, что почти все погибли. Спастись удалось единицам. Вернее, на них наткнулся отряд геологов, производивших разведку полезных ископаемых. Так Шоррен и оказался поселенцем Гудзона, добровольно стал членом бригады лесозаготовителей, но помнил свое раннее детство на другой планете и, накопив некую сумму, решил отправиться «навестить родные места».

(*В данный период времени вид «человек разумный», он же Homo Sapiens, разделился на два отдельных вида – Homo S. vulgaris и Homo S. cosmicus с шестью подвидами. Прим.авт.)

В историю поверили. Бывший «черный» звездопроходец исчез, как будто и не бывало. Родился «чистый» колонист Шоренн Ганн, и все было хорошо, если бы не старший помощник Ковач. Когда «Стремительный» вернулся на базу, Ковач поднял свои старые связи. Ему удалось невозможное – он сумел найти адрес той колонии, где «доращивался» Шоррен перед тем, как обвинительный приговор вступит в силу. Оказывалось, что беглеца должны были осудить на пятнадцать лет работы на урановых рудниках, и до окончания срока еще оставалось около двух лет. То есть, если бы удалось доказать, что Шоррен-колонист и Шоррен-звездопроходец – одно и то же лицо, то парню пришлось бы все-таки отсидеть эти два года.

Капитан Хват мог бы его защитить, если бы Шоррен был членом экипажа, но тут возникла еще одна проблема – у кандидата не было никакого образования. Он кое-как мог читать и писать, знал три языка и умел прекрасно разбираться в оружии, а также немного умел пилотировать малые суда, но для того, чтобы стать патрульным, этого было не достаточно. Шоррену пришлось отправиться на учебу. Мужчина тридцати лет (для сочинения биографии колониста его возраст пришлось округлить, накинув несколько месяцев) оказался за одной партой с юнцами семнадцати-восемнадцати лет, которые обгоняли его во всем, начиная от количества прочитанных книг и заканчивая умением ориентироваться в окружающем мире.

Учеба должна была продлиться около года, и за весь этот год Гурий Хватов ничем не мог помочь Шоррену. Зато Ковач развернулся вовсю. «Он предатель! – твердил старпом «Стремительного». – У него взгляд предателя. И потом – он сам сознался, что был когда-то «черным». А звездопроходцы бывшими не бывают! Вот увидите, капитан, стоит ему войти в состав экипажа, и он начнет сливать информацию пиратам! И угадайте, кто станет его первой жертвой?»

Гурий верил Шоррену, но без документа об окончании учебы и успешной сдачи экзаменов он не мог взять его под свое покровительство. Бумага оказывалась сильнее. Они с Ковачем трудились на пару, копая в противоположных направлениях и надеясь, что экзамен начнется раньше, чем придет ответ на запрос из колонии. Обоим мешало и помогало то, что «Стремительный» уже через неделю после того, как Шоррен начал учебу, отправился в долгое патрулирование. Следовательно, любые запросы должны будут ждать возвращения экипажа на Вангею.

Ответ пришел.

Шоррен знал об этом – все-таки он учился не на кого-нибудь, а на полицейского – и кое-какие знания успел получить и обзавелся знакомыми. Вернее, кое у кого из его соучеников такие знакомые нашлись, и сегодня днем, в перерыве между занятиями, когда группа шла с лекции на стрельбище, с Шорреном поравнялся один из курсантов, Флегмачек.

– Доволен? – подмигнул он.

– Чем? – Флегмачек редко снисходил до беседы с ним, и Шоррен сразу заподозрил неладное.

1