Катрин Денев. Красавица навсегда | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Андрей Плахов

Катрин Денев. Красавица навсегда

Deneuve toujours

Было много причин и поводов для того, чтобы написать эту книгу. Но зачем оправдываться? Ни одна из звезд прошлого, ни одна из сегодняшних знаменитостей киномира не интригует меня так сильно и так долго, как Катрин Денев.

Кажется, я знаю о ней почти все. Но чем больше знаешь, тем больше простора для воображения.

Есть живописные образы, которые гипнотизируют – Джоконда, вермееровская девушка с жемчужной серьгой. Есть шедевры, обязанные своим бессмертием киногении, – лица Греты Гарбо или Грейс Келли.

Это – иконы классической эпохи только что отлетевшего второго тысячелетия. Новое время придумает свои культы. Трудно сказать, какое место уготовано в будущей иконографии Катрин Денев. Но сегодня по-прежнему нет другой киногероини, столь же полно принадлежащей прошлому и настоящему, истории и современности.

Может быть, именно это возбуждает фантазию больше всего. Можно не соглашаться с тем, что Катрин Денев великая актриса, и даже спорить о совершенстве ее красоты. Но несомненно то, что явление под этим именем нарушает законы натуры и культуры. Такого просто не бывает – чтобы в течение сорока с лишним лет почти безраздельно царить на троне европейского кино. Чтобы оказаться причастной ко всем его значительным течениям – от итальянского неореализма и французской Новой Волны до датской Догмы.

И еще что поразительно в биографии Денев – это такое концентрированное присутствие в ней выдающихся людей эпохи, с которым соперничать могла бы только искрометная жизнь Марлен Дитрих. Читатель сможет убедиться в этом, лишь пробежав глазами списки действующих лиц каждой из глав.

Но, в отличие от коллекции Марлен, это не бальная книжка и не любовный список. С кем-то Денев связана личными узами, но большинство романов сугубо творческие, что не лишило их ни интенсивности, ни страстности.

Актриса пережила уход из жизни многих великих и близких – Луиса Бунюэля и Франсуа Трюффо, Жака Деми и Марко Феррери, Сержа Гинсбурга и Ива Монтана. Когда хоронили Марчелло Мастроянни, а спустя три года – Роже Вадима, когда отмечали уход из модной индустрии, а позднее оплакивали смерть Ива Сен-Лорана, Катрин Денев была украшением биографии каждого из этих великолепных мужчин, и фото времен ее молодости вновь мелькали на обложках таблоидов.

Она правильно построила свою жизнь, не ломая свой характер: всегда независима, но никогда не одинока; осторожно-дистанцирована, но способна на неожиданный, смелый, экстравагантный поступок.

По словам Франсуазы Саган, «эта белокурая красивая женщина ни разу не позволила себе хотя бы ничтожного проявления дурного вкуса. Никогда она не говорила об искусстве голосом, перехватывающимся от волнения. Никогда на страницах журналов и газет не сравнивала достоинства Роже Вадима и Марчелло Мастроянни, а из ее сердечных привязанностей ни один журналист, жаждущий сенсации, не сумел извлечь пользу».

Почти двадцать лет назад вышла моя первая книжка о Катрин Денев. Она кончалась на пессимистической ноте: ушли из жизни великие режиссеры, захирело французское кино, для моей героини не было больше достойных ролей. Но все обернулось иначе.

Нынешняя книга дополнена не только фактами последнего периода, оказавшегося для Денев чрезвычайно плодотворным. Но и пересмотром того, о чем я уже писал. Тогда сведения об атмосфере парижской жизни конца 50-х или лондонской середины 60-х мне приходилось добывать ценой невероятных ухищрений, а с самой Катрин я был знаком только по переписке. Теперь я получил возможность встретиться со своей героиней, записать с ней несколько неформальных интервью и самолично пройтись по некоторым ее жизненным маршрутам.

Многое оказалось другим, чем рисовало воображение синефила, влюбленного в романтический образ девушки из Шербура или Рошфора. Но я не был разочарован, когда мечта превратилась в реальность. Лучшее средство от разочарования – снова превратить реальность в мечты. Поскольку я не режиссер и умею мечтать только на бумаге, пришлось написать новую книгу.

Андрей Плахов

Пигмалион из Житомира. Добродетель без пороков

Актеры – имею в виду равно актрис и актеров – всегда хотят быть любимыми, нравиться больше, чем прочие люди. Эта сугубо женская черта присуща нашей профессии. Часто чувствуем себя до конца исчерпанными, стремясь всеми силами привлечь даже тех, на кого, не будучи актерами, не обратили бы внимания.

Катрин Денев

Действующие лица:

Роже Вадим

Морис Дорлеак

Рене Денев

Сильви Дорлеак

Даниель Дорлеак

Брижит Бардо

Жан-Луи Трентиньян

Аннет Стройберг

Кристиан Маркан

Жан-Поль Бельмондо

Андре Юнебель

Мел Феррер

Даниель Дарье

Шарль де Голль

Франсуа Миттеран

Элизабет Тейлор

Куинси Джонс

Кристиан Вадим

Джейн Фонда

Джонни Холлидей

Мари-Кристин Барро

Жак Деми

А также

Франсуаза Дорлеак

Время действия:

1943–1964 и 1982–2000

Место действия:

Париж, Сен-Тропе, Виллар-де-Лан, Шербур (Франция)

Тоскана (Италия)

Фильмы:

И Бог создал женщину…

Опасные связи

Гимназистки

Котята

Двери хлопают

Парижанки

Любимец женщин

Уздечка на шее

Сатана там правит бал

Отдых воина

Порок и добродетель

Шербурские зонтики

Барбарелла

Вечеринка с сюрпризом

Обретенное время

Французский биограф актрисы Франсуаза Гербер, начиная свою книгу «Катрин Денев. Ее фильмы – ее жизнь», в таких тонах пишет о «принцессе Грезе» французского экрана: «Есть актрисы, которые побуждают мечтать при одном взгляде на их лица, поражая классическим совершенством черт. Но в наш атомный век способны ли мы вообще мечтать? Все поглотила суровая проза. Небосклон кинематографа мрачнеет… И для меня остается на нем одна-единственная звезда, нежный свет которой не становится слабее и которая освещает мой наивный, почти детский мир грез, – Катрин Денев. Она не отделена от жизни, но тем не менее окружена в своей призрачной реальности отчетливо уловимой световой аурой. Как по волшебству она унаследовала тайны всех прежних звезд. Но она более ощутима, поскольку принадлежит современному миру, не имеющему ничего общего с золотым веком кино».

Золотой век – это эпоха фабрики грез, системы звезд. Они существуют по сей день, но люди и творят, и грезят иначе. Разрушение старых мифов началось после Второй мировой, когда на кинематограф накатили новые волны. Если не считать итальянского неореализма, первой из них была французская, она достойна того, чтобы писать ее не в стыдливых кавычках, а с большой буквы.

Новая Волна вынесла на экран множество незнакомых ранее человеческих типов, обновила галерею лиц французского кино, изменила представление о красоте и киногеничности. Самым ярким примером стал Жан-Поль Бельмондо, чье появление на экране поначалу воспринималось как вызов канонам кинематографического героя. Но прошло время; актер, начинавший в авангардных лентах Жан-Люка Годара, отдал свой талант развлекательному кино, где играл суперменов с нежной душой; и вот уже он стал восприниматься чуть ли не как идеал мужской красоты – пока медленно не состарился.

Да и большинство других исполнителей, связанных с Новой Волной, превратились с годами в актеров традиционного толка, правда, обогатив свой профессиональный багаж большей степенью импровизационной свободы. Поиск непримелькавшихся лиц отчасти был вынужденным: многие молодые режиссеры, злословил Филипп Эно в «Летр франсез», «презирают знаменитых актеров до того момента, когда можно будет себе позволить их пригласить».

Принято считать, что во французской системе звезд произвела революцию Брижит Бардо. Так-то оно так, но… В сущности, актерская задача, которую Б.Б. – вольно или невольно – преследовала, состояла в том, чтобы утвердить несколько модернизированный тип героини в хорошо знакомой французам сфере интимно-психологического кино со слегка завуалированной эротикой. Звездой таких картин была в середине 50-х годов Мартин Кароль, которая молодым зрителям казалась чересчур сладкой и буржуазной. Бардо раздвинула тесные рамки дозволенного, принесла на экран повадки дикого зверька, не желавшего считаться с правилами хорошего тона.

1