CUBA LIBRE! | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Наталья Валерьевна Лайдинен

Куба: сантерия и сальса! (Cuba libre!)

Солнце жарило сверху, как будто даже оно издевалось над измученными людьми, лишало последних сил. Черным потоком усталые невольники один за другим медленно ползли на корабль под злобные окрики испанцев-надсмотрщиков. Капитан корабля, презрительно щурясь от играющих на волнах бликов, наблюдал за тем, как трюмы с жадностью поглощали все новые толпы смертников. Дым его сигары смешивался со знойным маревом, плавающим в воздухе.

У одного из рабов и без того темное лицо было густо измазано черной краской. Через нее пробивался пот, который невольник боялся вытирать, чтобы не испортить маскировку. Вдобавок, подмышкой у него был спрятан небольшой сверток, который он в любую минуту мог случайно выронить. Или, что еще хуже, его обнаружили бы надсмотрщики! Поэтому раб двигался осторожно и медленно, согнувшись в три погибели, стараясь быть максимально незаметным среди других невольников.

Иногда он оглядывался, ища среди усталых, истерзанных жарой и побоями людей своих тайных товарищей, которые отвечали ему только глазами. Они, до предела измотанные, тоже держались с трудом. Но оттого, что рядом с ним были братья по вере, ему становилось немного легче. Еще больше сил придавала мысль, ради чего он, принц и посвященный, был вынужден добровольно отдаваться в рабство вместе с другими невольниками.

После отплытия стало еще тяжелее. Не хватало еды, вода была дороже, чем золото. Два дня испанский галеон мотало по волнам, как щепку, и невольники молились великой Ямайе, чтобы она смилостивилась над ними и сделала дорогу не такой мучительной. Некоторые рабы умирали, и их тела часами лежали рядом с теми, кто еще был жив. На корабле вспыхнул было бунт, но испанцы со знанием дела погасили его, пустив в ход мушкеты.

Замаскированный под невольника принц вместе с другими рабами вынужден был оттаскивать на палубу разлагающиеся тела своих погибших соотечественников, чтобы сбросить их в воду. Он страшно мучился от жажды и голодал, временами терял сознание от жары и зловонной духоты в трюме, в глазах плавала красноватая пелена, но его сердце согревала мысль, что он поступает правильно. Только это придавало ему силы бороться и жить дальше…

Муторный, беспокойный сон про черных невольников преследовал меня с детства. Сначала – по несколько раз в год, потом все чаще. В последние годы он снился мне едва ли не каждую ночь. От него я просыпалась в холодном поту, теряя ощущение реальности. Сон был настолько живой и подробный, что мне казалось, что я сама была на том проклятом корабле. Дважды тайком от матери и друзей ходила к психотерапевтам. Все они говорили примерно одно и то же:

– Ничего страшного! Это только твои комплексы и подавленные сексуальные влечения. Некоторым даже черные обезьяны снятся! Попринимай таблетки, все пройдет…

Я послушно глотала прописанные эскулапами лекарства. После этого ночами я будто падала в темную глухую яму и спала мертвым сном, без всяких сновидений, а потом все начиналось сначала… Я не знала, что делать с этим кошмаром и думала, что меня однажды сведет в могилу мой странный невроз.

* * *

– Виталий, дорогой! Ты помнишь, что скоро пять лет, как мы встретились? – вкрадчиво спросила я, обнимая моего давнего любовника и делового партнера, когда мы вдвоем сидели в известном столичном ресторане и дегустировали дорогое французское вино. Виталий был на удивление расслаблен, даже галстук снял и расстегнул ворот рубашки – верный признак хорошего настроения. Я долго и тщательно подбирала момент, чтобы задать этот нехитрый вопрос, – он требовал от меня изрядного мужества.

– Помню… – рассеянно отозвался мой визави, слегка напрягаясь. – Ты хочешь подарок? Какой?

– Да! – впервые в жизни уверенно сказала я. – Просто мечтаю о подарке! Я очень устала. Хочу немного отдохнуть, переключиться.

– Ты хочешь поехать отдохнуть? В чем проблема? Скажи, куда. Сейчас все быстро организуем! – Виталий уже взял в руки телефон.

– Подожди! Да, я хочу уехать. Но только вместе с тобой! – я вопросительно заглянула в глаза Бобровскому. – Нам надо, наконец, побыть вместе.

– Ну, ты же знаешь, у меня очень много работы в Думе и вообще… – замялся он, пытаясь уклониться от щекотливой темы. – Может, ты съездишь куда-то одна? Или с подругой?

– Виталий, это пятая годовщина нашей встречи. Пятая! – сказала я, делая ударение на числительном, и на глаза мне навернулись слезы. – Я долго ждала. К тому же, у вас в Думе каникулы, а по бизнесу нет никакого аврала. Я хочу уехать в отпуск вместе с тобой! Мы за все это время ни разу вместе не отдыхали. Ты считаешь, это нормально?

Я видела, как он недовольно завозился в удобном кресле, наглухо застегнул воротничок рубашки, потом напялил очки и почесал лысеющую макушку.

– Мне надо подумать! Ты понимаешь, это не решается вот так, в один момент…

– Подумай, пожалуйста, но не слишком долго! В нашем распоряжении всего неделя!

Вечер был испорчен. Бобровский нахмурился, сразу попросил счет и, подвозя меня в своем служебном лимузине домой, не проронил больше ни слова. Ночевать у меня он не остался.

Да и вообще, ночевать у меня он оставался крайне редко, в основном заезжал «в гости» вечером с охапкой цветов и пакетом еды «на вынос». А еще чаще мы просто шли в очень хороший ресторан.

На этот раз мне, обычно такой понимающей и мягкой, точно вожжа под хвост попала. Я, прыгая через ступени, быстро поднялась к себе, скинула туфли на каблуках и с размаху упала на диван в гостиной. Разве я не права? Мне казалось, что пять лет терпения и коротких любовных встреч, опыт довольно долгого ведения совместного бизнеса – вполне уже достаточный повод для того, чтобы провести вместе пару недель на лучшем в мире курорте и спокойно, без столичной нервотрепки, побыть вместе и поговорить о будущем. Возможно, даже сделать друг другу предложение…

По крайней мере, я уже обо всем позаботилась: заранее купила для Виталия весьма символичный подарок: тонкое золотое кольцо, где внутри были написаны наши имена. Хотя, если честно, я не верила в то, что Бобровский готов к совместной поездке на нашу пятую годовщину, тем более – к браку. Он слишком боялся все усложнять. Но больше всего мне хотелось, чтобы он проявил себя, как нормальный мужик, использовал намечающийся красивый повод и предложил мне, наконец, быть его законной женой, что вполне логично вытекало из наших многолетних отношений!

Имеет же женщина право помечтать, наконец!..

* * *

Виталий не звонил мне несколько дней. Я сидела на работе, как на иголках, мысли скакали, как горные козы. Срывалась на подчиненных, хотя они были вообще не при чем. Просто я устала смотреть и оценивать недостроенные коттеджи, ругаться с посредниками, продавцами, искать покупателей, зарабатывать немалые деньги для Бобровского, для которого я до сих была всего лишь идеальной, верной сотрудницей, притом – с вечерним интимом или без – всегда на его выбор.

Очарование первых встреч, когда он, преподаватель, приглашенный к нам в академию для чтения практических лекций о ведении бизнеса, давно растаяло. Он никогда не преподавал в обычном смысле этого слова – просто со здоровым цинизмом рассказывал о разных случаях из его бизнеса, что само по себе было увлекательно. Тогда я, как и большинство девушек у нас на курсе, была наповал сражена его блеском, обаянием, умением «держать» аудиторию.

Потом, когда мы встретились уже по работе, и он сделал мне выгодное сугубо деловое предложение, от которого я не смогла отказаться, я поразилась его способности использовать людей и делать деньги из воздуха. А еще через пару лет он стал депутатом и довольно легко акклиматизировался в политических хитросплетениях, стал мелькать по телевидению, и как следствие – сторониться излишней публичности. Бизнесом после этого он официально заниматься перестал, все его имущество и активы оказались на подставных людях, хотя он, конечно, продолжал деловой процесс лично контролировать. Отличная карьера, короче. Со стороны – просто блеск!

Я вела небольшой бизнес Бобровского в сфере недвижимости уже несколько лет. Наши отношения развивались как-то незаметно и естественно: я была его верной любовницей, консультантом, помощником. Он звонил мне по сто раз на день. Но при этом ни разу мы не ездили вместе на море. Только несколько раз мотались в командировки, там он меня представлял то секретаршей, то личным помощником – в зависимости от настроения. Как я теперь понимаю – похвастаться просто хотел, впечатление произвести. Партнеры и знакомые млели, естественно: кудрявая меднокожая секретарша, худая, с ногами от ушей, к тому же! Завидовали, восхищались, называли меня «мадмуазель Экзотика». Сначала это даже льстило, потом стало неприятно задевать.

1