Рейтинг любви | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Лилия Горная, впорхнувшая пред грозные очи шефа, не знала, что ей делать – смеяться, виниться или сообщить в легком стиле какую-нибудь ерунду. Например: «Говорят, завтра в нашем городе пройдет тропический ливень». Или: «Я придумала эпиграф к своей программе „Ужастик для взрослых“: „Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…“ Вам нравится?»

В конце концов, Лилия интуитивно решила плюхнуться в кресло напротив Алеся Валерьевича и сказать:

– Приятного аппетита.

– Приятного мало, – пробубнил шеф и втянул носом-свирелью воздух. – Не люблю, когда опаздывают, начинаю нервничать. А нервничая, страшно хочу есть. Приходится посылать Варвару в буфет за едой. Вы все тут хотите моей преждевременной смерти: я ведь сегодня поедаю третью незапланированную тарелку с сардельками. Три опоздания! А впереди у меня бизнес-обед с главным редактором информационных программ Би-би-си. Во время этого обеда я лопну.

– Все как-нибудь утрясется, – пробормотала Лилия Горная. – И сардельки, и опоздания, и обед с бибисишником… Простите христа ради, Алесь Валерьевич. Собирала информацию для «Ужастика», себя не помню, семья заброшена, работаю, как на вулкане.

«Главное – все-таки повиниться, – подумала она. – Повинную голову меч не сечет».

Алесь Валерьевич оторвался от сарделек и настырно пахнущей капусты, заинтересованно вгляделся в Лилию Горную.

– Вот за что я терплю вас, Лилия, – патетически произнес шеф, – так это за ваш голос. Это настоящее радио, тепло эфира! – отпустил он комплимент. – Ладно, за чем я вас вызывал? Вам же интересно? – съехидничал он.

– Ужасно, – почти искренне призналась радиоведущая.

Шеф откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы на тугом животе.

– Лилия, я хочу вам сделать предложение, – вкрадчиво сообщил он.

Лилия Горная подобрала под себя ноги, но не дрогнула ни единым мускулом лица и тела.

– Почему вы молчите? Вы всегда впопад и невпопад ехидничаете, – подбодрил сотрудницу Алесь Валерьевич.

– Не вижу повода для ехидства, – скромно опустила ресницы Лилия. – Мужчины, на мой взгляд, для того и созданы, чтобы хотя бы раз в сутки кому-то делать предложение. По тому или иному поводу.

– Вот! – заликовал шеф. – Вот! Вот! Вот! Этого я и добивался! Вы ехидничаете, а это мне нравится! Короче, милая Лилия, я хочу, чтобы вы придумали новую программу. Тема – взаимоотношения полов. Любовь между мужчиной и женщиной. Советы, как быть, с кем быть, зачем быть. И все такое, откровенное, непохабное. А главное – закрутите название программы! Чтобы все внутри екнуло, оборвалось. Название, сами знаете, – это почти победа над радиослушателями… Вот мое предложение!

Радиоведущая похолодела. Она еле-еле успевала подготовить в эфир три свои программы – «Ужастик для взрослых», «Судьбы и перья», «Лунные новости», а тут еще одна заморочка. Вон Ардальон Мозолькин тянет свою единственную волынку – «Рассвет с Ардальоном М», и никто на него больше не наседает.

– Я не могу! Я не справлюсь! Любовь не моя тема! – закричала Лилия Горная.

– Не понял, – посуровел Алесь Валерьевич. – Я вам делаю деловое предложение, я вам повышаю оклад на тридцать процентов, как положено по КЗОТу, я к вам – всей душой. А вы от меня прочь и душой и телом.

– Я не железная леди Маргарет Тэтчер! Посмотрите на меня, Алесь Валерьевич! Перед вами – измотанный больной человек… – завела Лилия Горная.

– Не верю, как сказал бы Константин Сергеевич Станиславский, – строго остановил ее монолог Алесь Валерьевич. – Вы – здоровая, как лошадь, вы – цветущая роза. А если больны, зачем надеваете такое откровенное яркое платье? Вы женщина-призыв, женщина-салют и вообще, ваш голос, милочка, надо эксплуатировать в хвост и в гриву! У вас – вечерний волнующий тембр, он будоражит нутро, щекочет нервы. Если бы таким голосом говорила моя жена!..

Тут шеф замолчал, поперхнулся, покраснел, позеленел, схватил степлер и начал им нервно щелкать. Сотрудники радостанции «Утренний брысь» знали: это – плохая примета. Обычно за щелканьем степлером следовало чье-нибудь увольнение.

Лилия Горная снова похолодела и теперь вытянула ноги вперед, чтобы колени противно не дрожали. Но была опасность, что в этом положении их сведет судорога – на нервной почве.

– Мое последнее слово такое, – процедил шеф. – Или вы в течение недели запускаете новую программу о любви и полах, или подаете заявление об уходе. Эфир не должен молчать!

Последнюю фразу шеф любил повторять везде, где мог, причем даже не говорить, а как бы высекать из гранита: на совещаниях, в застольях, на бизнес-ланчах и бизнес-обедах, в автомашине, курилке, поднимаясь в лифте и спускаясь по лестнице. «Эфир не должен молчать!» было производственным девизом Алеся Валерьевича.

Итак, шеф был сама твердость и непреклонность, он смотрел на подчиненную, как проголодавшийся удав на жирного кролика.

– Запомните, эфир не должен молчать! – веско повторил Алесь Валерьевич. – А теперь – идите! – красиво скомандовал он.

Не смотря на то что перед ней разверзлась пропасть под названием «увольнение», Лилия Горная почувствовала: настал ее звездный час. Не случайно сегодня утром школьная подруга Зойка Гонсалес-Поплавкова орала в телефонную трубку про Лилину интуицию. Интуиция проснулась в груди молодой женщины, начала щекотать горло, шептать подсказки, призывать к решительным действиям. Лилия отдалась на ее волю.

– Алесь Валерьевич, у меня есть мечта, – интимно сообщила радиоведущая, вложив в эти выпорхнувшие из уст шесть слов столько меда и сладкого яда, что шеф весь обратился в слух. Теперь он напоминал не голодного удава, а напрягшегося кабана, учуявшего кабаниху, готовую к свадебному танцу.

– Что? Что за мечта? – охрипшим шепотом выдавил из себя Алесь Валерьевич.

– Вы хотите, чтобы я работала на вас на износ? – доверительно поинтересовалась Лилия. Эта фраза прозвучала не только двусмысленно, а даже в некоторой степени многослойно. Можно было черт знает что подумать о простом слове «работала» и не менее простом слове «на износ».

Меда в голосе Лилия не убавила, наоборот, она этот мед сгустила, шефа прямо заколотило в кресле крупной дрожью, словно радиоведущая намекала ему на длинную ночь близости.

– А вы говорите, что тема полов не ваша, – выдохнул ослабевший и тающий от предчувствий Алесь Валерьевич. – Горазды вы, Лилия, голову морочить.

– У меня есть мечта, – снова протянула Лилия.

– Какая? – прошептал Алесь Валерьевич, подавшись грудью к подчиненной; на то, что между ними есть преграда – стол, шеф не обращал внимания. Под натиском его груди со стола посыпались ручки, степлер, бумаги, покатился беспомощно апельсин: шлепнулся на пол мягким боком, и фрукт отчего-то стало жалко до слез.

– Алесь Валерьевич. Я всю жизнь мечтала освоить… – Опять мед, опять чудовищно очаровательный тембр, опять интим в каждом звуке.

– Что? Что? Что? – почти страстно зачтокал шеф… Господи, как его оказалось просто завести, буквально с полуоборота, словно лодочный мотор марки «Ветерок»!

– Мечтала освоить несколько латиноамериканских танцев, – сообщила Лилия Горная и закатила глаза с волокитой.

– Дальше, – расслабленно вымолвил шеф. Он, видимо, решил, что в рыжей головке госпожи Горной живет сумасшедшая эротическая фантазия: ночь, полусвет, латиноамериканская музыка, настоянная на запахе гвоздик и орхидей, латиноамериканский дуэт – он в темно-синем, она – в ярко-красном, и они медленно…

– Я хочу танцевать латиноамериканские танцы! – лучезарным тоном доверила мечту шефу Лилия Горная. – Они лучше всякой зарядки, йоги и дыхательной гимнастики по Бутейко. Они мне просто необходимы, чтобы повысить мой профессиональный уровень. Бедра двигаются, спина прямая, живот подтянут, кишечник работает безотказно, ноги вибрируют, руки плещутся, как крылья. Ах, ой! Легкие, как кузнечные меха, голос… Голос – то, что вам от меня надо: микрофоны плавятся, слушатели сходят с ума и разбивают в экстазе телевизоры, чтобы ничто не могло отвлекать их от прослушивания наших радиопередач.

Лилия Горная вскочила с места и проделала перед шефом несколько неотточенных телодвижений, за которые первый бы дежурный врач психиатрической клиники, встретившийся ей на пути, увез ее в эту самую клинику. Но Алесь Валерьевич не был врачом, и его обуял восторг: шеф сорвался со своего места, подкатился к Лилии Горной, схватил ее в объятия и, как заправский мачо, сделал с нею по кабинету несколько вальсовых туров.

8