Рейтинг любви | Страница 10 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Он сделал руку кренделем и перевел Лилию через дорогу на сквер. Там они сели на влажную скамейку, на сиденье, усыпанное желтыми и нежно-малиновыми кленовыми листьями. Стоял сентябрь. Был вечер. Лилия Горная спросила:

– Что означает, Михаил, ваше «Я сделаю вас?».

– Голос! Голос! – завопил Михаил Розенберг. – Можно я вас поцелую?

– Можно, но не сразу, – согласилась Лилия. – Кто вы?

– Господи! Я – человек! Я обожаю театр, радио, телевидение. Считайте, ваша карьера сделана!

– Не понимаю, – улыбнулась Лилия. Интуиция подсказывала – сейчас ты узнаешь главное и очень для тебя приятное.

– Так, так, так! – снова затакал Розенберг. – Скажите-ка что-нибудь подлиннее. Пожалуйста! Я должен еще раз послушать ваш голос!

– «Идет бычок, качается, вздыхает на ходу. Ах, доска кончается, сейчас я упаду», – спокойно проговорила Лилия. Стихи Барто они читали с дочкой Гортензией день назад.

– Фантастика! – чуть не плакал от счастья Михаил Розенберг. – Как это вы сказали? «Ах, доска кончается, сейчас я упаду…» Нет, вы не упадете! Вы взлетите! Я сделаю из вас радиоведущую радиостанции «Утренний брысь»! Слышали про такую?

Да, она слышала… Да, она довольно часто слушала передачи «Утреннего брыся»… Иногда даже танцевала до завтрака под его мелодии… Но Лилия и мечтать не могла, что может пригодиться любимой радиостанции…

Михаил Розенберг был светлым, влюбленным в культуру человеком. Никто не знал, где Розенберг служил, на какие деньги существовал, но он постоянно мелькал на всех театральных «капустниках», премьерах, был вхож за все кулисы, в телевизионные редакции, а радиостанции вообще были для него родным домом.

Круг знакомств Розенберга был настолько широк, что он вполне олицетворял адресную и телефонную книги культурной Москвы. Он водил знакомство с народными артистами, главными редакторами, композиторами, сценаристами и режиссерами. Операторы, осветители, монтажеры, курьеры ходили у него в друзьях-приятелях.

Над Розенбергом подсмеивались, называли его – пятидесятилетнего – запанибрата Мишкой, ему последним наливали водку и пиво на дружеских вечеринках, считали несерьезным парнем и постоянно сватали за него, матерого холостяка, тридцатилетних, заскучавших без замужества редакторш. Но именно веселый легкий человек Розенберг, чьи реакции были детскими, а взгляд на мир по-юношески оптимистичен, странным образом влиял на работу десятков творческих организаций.

Розенбергу ничего не стоило прийти в ту или иную редакцию, на ту или иную студию и задорно сказать: «А я вам классную идею принес!» или «Познакомьтесь, новая будущая звезда эфира!».

Удивительно, услышав подобное, режиссеры и продюсеры не отмахивались, не выталкивали Мишку Розенберга в дверь, а с интересом выслушивали и идею, и нового человека. Творческая Москва знала: у Розенберга есть чутье, нюх, есть задор искать, сводить творческих людей. Короче, он был некой творческой талантливой свахой.

Не отправили Михаила Розенберга на куличики и тогда, когда он привел на «Утренний брысь» Лилию Горную.

Режиссер Анкундинов с профилем грача хмыкнул, услышав, как она сказала: «Здравствуйте. Меня зовут Лилия», и поинтересовался:

– Как насчет микрофонов? Не боитесь?

– Я тараканов боюсь, – просто ответила Лилия. – Про микрофоны не знаю.

– Бывает микрофонобоязнь, – серьезно сообщил режиссер. – Садится человек в студии, хочет открыть рот, а не получается. Ему сводит скулы, во рту сухой, как наждак, язык, в голове – пустота. Короче, это не наш человек.

– Давайте попробую, – предложила молодая женщина. – Даже интересно, смогу ли я открыть рот и сведет ли у меня при этом скулы.

Грач Анкундинов еще внимательнее посмотрел на Лилию, в это время Михаил Розенберг держал его двумя пальцами за локоть и шептал на ухо так, что слышали все присутствующие:

– Ты слышишь? Слышишь? Сирену привел! Голос – застрелиться! Клад, прости господи! С «Утреннего брыся» мне причитается!

Анкундинов скомандовал:

– Идите к микрофонам, Лилия. Раз интересно проверить, это дело нехитрое.

Лилия Горная решительно открыла дверь в студию, Анкундинов напуствовал ее:

– Следите за мной через стекло. Как только подниму руку и махну, это означает: «Даю маячок». После «маячка» я начинаю вас слушать, а вы пытаетесь открывать рот. Который, кстати, очаровательный.

Лилия сделала все как по нотам. Следила за режиссером верной собакой. Уловила в нужную минуту «маячок». Открыла рот. Прочитала стихотворение. Пошутила. Засмеялась. Ответила на вопросы Анкундинова, прозвучавшие в наушниках.

Режиссер удовлетворенно откинулся на спинку рабочего кресла и изрек единственное слово: «Наша».

После этого ее повели к Алесю Валерьевичу знакомиться: творческий люд, мелькавший в коридорах радиостанции, оценивающе оглядывал Лилию. Она шла царственной походкой, словно Клеопатра на первое свидание к Цезарю.

Следом за ней семенил Розенберг, придерживая тремя пальцами за локоть, и жарко шептал на весь коридор (его шепот слышали все, кто встречался на пути):

– Лилия, когда пожнете лавры славы, не забудьте крестного отца. То есть меня. Я шучу, конечно. Но все-таки не забудьте. Мое имя Михаил, фамилия – Розенберг.

Через неделю Лилия Горная села к микрофонам – начала объявлять программы, потом ей доверили сводки новостей и погоду. Но этот этап в ее жизни был кратковременным, как летний бисерный дождь. Бывшая оператор банка поняла: чем быстрее она предложит свои, авторские программы, тем стремительнее сложится ее радиосудьба. Так появилась сначала «Лунные новости», потом «Перья и судьбы» и, в конце концов, многострадальная и жутко популярная программа «Ужастик для взрослых».

Пятнадцать минут эфира по четвергам! Они давались Лилии кровью и потом: слушатели жаждали сенсаций, но сенсации не вырастали из информационного моря сами собой, как крапива на заброшенной помойке. Сенсации надо было поймать за хвост, найти, почувствовать, а вместо них чаще всего в руки шли курьезы.

Например, Лилии сообщали: бабушка Сидорова А.Б., проживающая на улице Вятской, проглотила живого цыпленка. Радиоведущая выкраивала час, неслась к Сидоровой А.Б. и выясняла, что никакого цыпленка старуха не глотала, всего лишь яйцо с двумя желтками. Эка невидаль! Или уверенный мужской голос конфиденциально по телефону информировал Лилию Горную, что в зоопарке готовятся военные учения, мол, завтра там будут курсировать два танка, одна пушка с электронным управлением, и ровно в 8.00 из брюха самолета на зоопарк упадет рота десантников. Лилия вскакивала с постели ни свет ни заря, брала такси и… Зоопарк жил своей безмятежной жизнью, никаких военных учений, все спокойно и мирно, если не считать, что у слона накануне было расстройство желудка…

Всю информацию, шедшую в руки, радиоведущая старалась перепроверять сама, ездила на встречи с людьми, раскручивала странные, необъяснимые ситуации – тут ей как раз помогала та самая интуиция, о которой всю свою сознательную жизнь не забывала подруга Зойка.

Проверкой сенсаций Лилии приходилось заниматься урывками, чаще всего по вечерам и даже по ночам, почти все свободное время. Муж Барашек стал называть Лилию «мисс Марпл», шестилетняя дочка Гортензия, видя, как мать часто приезжает домой во взвинченном настроении, говорила совершенно взрослую фразу: «Мамочка, держи свои эмоции при себе».

Но как держать эмоции при себе, когда к ней стремились люди, сообщавшие про пятиногих собак, рощу пальм, тайно выращенную пенсионером Хреновым на подмосковной станции Хотьково, про женщину в белом, которая в полночь поет на крыше мэрии народные индийские песни, и даже про то, что в Южном Бутово, копая котлован под очередной новый дом, строители обнаружили алмазную трубку, как в далекой Сибири…

Господи! Сколько стекалось к Лилии Горной «дэзы» – дезинформации! Но ничего не оставалось делать, как барахтаться в ней, стараясь найти в куче мусора «съедобное» зернышко.

Несколько раз радиоведущая пыталась уговорить руководство «Утреннего брыся», чтобы ей дали парочку сотрудников – профессиональных репортеров с крепкими ногами и не менее крепкими нервами, мол, пусть они рыщут по столице и выискивают сенсации. Но руководство непреклонно отвечало Лилии примерно в таком тоне: «Любишь кататься – люби и саночки возить. Нет у нас денег, чтобы оплачивать двух человек».

10