Бродяги. Отмеченные Зоной (сборник) | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Значит, тогда в Хмуром доле…

– Именно, Терем: скорлупки яйца, из которого вылупилось чудовище. – Губы Хмыря вновь тронула нехорошая ухмылка. – Кто знает, может, мы самую малость разминулись…

– Что им, то есть этой твари вообще надобно?

– Для начала – полностью воссоздать себя. А потом – кто знает? Создатели и сами, судя по записям, не до конца понимали, что же у них в итоге получится.

– А уничтожить можно? – спросил молодой сталкер с надеждой.

– Если они не ошиблись – то да. Они состряпали особый токсин, специально на случай, если что-то пойдет не по плану. Это та жижа, что сейчас в моем рюкзаке.

– Что делать будем?

– Для начала надо выбраться, – Хмырь всегда отличался практичностью, – а потом посмотрим. В одном я уверен точно – во всех таких местах есть система самоликвидации. Это не должно стать достоянием мира.

– А выбраться как?

– Мне на глаза попалась схема, пока я тут рыскал, – есть прямой аварийный выход на поверхность, прямо отсюда. Ты что, не заметил, насколько здесь свежий воздух? Тут уцелевшая система вентиляции.

– Ладно, но все-таки, что с симбионтом будем делать?

– Здесь говорится о второй лаборатории. И судя по записям, там есть еще одно существо. Нужно пробраться туда, заразить его штаммом, а потом выпустить на свободу, чтобы две половинки объединились. Так, по крайней мере, это выглядит с точки зрения создателей. Звучит несложно, правда?

VI

Давно заброшенный завод. Его очертания в утреннем тумане выглядели особенно мрачно и настораживающе. Только здесь, на обширной равнине, окаймленной едва заметными пригорками и оврагами, Хмырь объявил краткий отдых. В вопросах безопасности он в кои-то веки положился на удачу.

Едва бросив рюкзак и присев, Терем моментально заснул. Хмырь лишь устало и задумчиво облокотился на ношу. Отдыхом перед финальной сценой поспешила воспользоваться и семерка бойцов «Фаланги».

Терема до крайности не устраивала перспектива вновь спускаться под землю. На его взгляд, они все сделали и пора вступать в игру людям Бледного. И дело было не только в недавнем знакомстве с подземным миром. Он не представлял, зачем Хмырь решил присоединиться к отряду «фалангистов».

Последние дни прошли в едином марш-броске. Этой ночью сталкеры встретились с отрядом. Бледный отправил лучшие ресурсы, но против бойцов сыграло количество. Лазутчики «Силуэта» быстро их обнаружили и устроили соответствующий прием. Впрочем, нужно отдать подчиненным Бледного должное – они смогли уйти, но двое из девяти остались рядом с телами сектантов.

Стоило выбросить из головы все лишнее: «Силуэт», выбросы, барыш, грядущий визит в Лубню… Есть только они и заброшенный завод, где притаился симбионт.

С такими мыслями он растолкал Терема, который, к значительному удивлению, моментально проснулся и собрался. Еще раз оглядев местность и проверив ключ-карту, Хмырь пошел к зданию, проступающему сквозь саван тумана.

По пути Хмырь удивился обилию и разнообразию аномалий. Пришлось перевести детектор в спящий режим – контуры аномалий проступали настолько четко, что просматривались невооруженным взглядом.

И было разлитое в воздухе чувство скрытой опасности.

– Мы явно по адресу, – прошептал Хмырь, перемахивая через символическую преграду.

За забором простиралось асфальтированное поле, где возвышались два длинных цеха и несколько зданий поменьше. Хмырь повел отряд меж грудами металлолома и аномалиями навстречу нехорошему предчувствию.

У Терема волна ужаса подкатывала к отметке, за которой начиналась паника. А Хмырь тем временем недоумевал: как фанатики-«сычи» это терпят? Не возникало сомнений, что с притаившейся сущностью договориться невозможно. Не заметить нельзя – «сычи» так дорожат каждым клочком зараженной земли, словно она на вес золота, и владения регулярно прочесывают. Оставалось последнее объяснение: чувствуя, что такого соседа не попросишь, «Силуэт» старается держаться подальше. Вероятно, именно поэтому они оставили незваных гостей в покое – те сами шли в лапы смерти.

Хмырь не сомневался, что здесь затаилось несколько симбионтов: тварь однозначно чувствовала, что поблизости заточена еще одна часть, и искала способ объединиться. Именно сейчас предстояло задуматься, что они совершенно не знают, чего от многоликой твари ожидать. По разумению старшего в группе, достаточно понимать одно – любая встреча с любой из частей существа летальна.

Ржавые створки врат были широко распахнуты, но внутри ожидала темнота. Хмырь прислонился к стене и выглянул в темный предел. Сквозь прибор ночного видения проступали очертания просторного цеха, но обзору мешали горы мусора, контейнеры и колонны.

Хмырь прислушался к начинающейся совсем рядом тьме. Чувство опасности было по-прежнему взвинчено до предела, но здесь, совсем близко, таящийся в темноте ужас уже не казался всесильным. Хотя он не видел его и даже не представлял, но знал, что у симбионта тоже есть слабости.

Найденный в заброшенной лаборатории документ не раскрывал всех способностей симбионта, но сталкер не сомневался, что светила науки не поскупились на всевозможные хитрости, позволившие бы их детищу выжить. Вероятно, кроме зрения и слуха, некоторые твари снабжены и тем, что называется предчувствием.

Хмырь прекратил мысленный спуск в царство загадок. Все намного проще: не важна природа создания, его просто нужно уничтожить.

Неожиданно даже для себя, почти против воли, Хмырь вдруг пересек обозначенную вратами границу и вступил во владения сырого мрака.

Сознанием полностью завладел ритмичный монотонный звук, словно пульсировал сам мрак.

Нагромождения ржавых контейнеров хоть и давали неплохое укрытие, лишали возможности узреть с безопасной дистанции источник звука. Хмырь решил подобраться поближе.

Капающая вода и усилившийся стук заставили посмотреть наверх. Картинка сквозь прибор ночного видения оказалась нечеткой, он снял его и потратил несколько драгоценных мгновений, чтобы глаза привыкли к мраку.

Он увидел в десятке метров над полом то, что сразу захотелось окрестить осиным гнездом. Оно и впрямь походило на осиное гнездо, до пяти метров в диаметре, подвешенное на нескольких колоннах. И оно жило, пульсировало, издавая гулкий, эхом катящийся, ритмичный стук. Вздрагивания фрагментов шара плоти передавались на щупальца, которыми он крепился.

Взгляд уловил на фоне пульсирующей массы дрожание воздуха. Приблизившись, разведчик убедился, что вокруг сердца-улья кружится рой мелких насекомых.

«Вполне вероятно – тоже часть симбионта», – подумалось ему.

Хмырь отвел взгляд от живой массы наверху и убрался на приличное расстояние – лучше считать, что его могут обнаружить. Само сердце-улей угрозой не казалось, не хотелось встречаться с его отпрысками.

Погодя мгновение-другое, он побрел дальше, в сторону обозначившейся впереди лестницы. Еще один взгляд на сердце-улей, и одна деталь заставила вновь опасно приблизиться. Тут Хмырь убедился, что темнота не разыгрывает: в скользких мясистых складках просматривались фрагменты тел людей и мутантов.

Сталкер проследил взглядом длинную ленту корня-отростка: тот несколькими кольцами обвивал колонну и исчезал в проломе в полу.

Хмырь тронулся к уже намеченной лестнице, ведущей на подземный уровень. На полпути возникло идущее оттуда яркое сияние, источник которого сомнений не вызывал. А стоило ступить на верхний пролет, как свет стал ослепительным.

Начинавшийся у подножия лестницы зал размерами не уступал надземному уровню. Яркий свет не давал ускользнуть ни одной детали. Сквозь многочисленные пробоины в потолке спускались осклизлые щупальца-корневища. Присосками они крепились к уже знакомым кристаллическим глыбам. Какие-то растаяли, и жижа испускала необычный свет. Другие не имели видимых изъянов – содержимое еще не созрело. Кристаллы были всех форм и размеров – содержимое также разнилось. Некоторые составные части принадлежали людям, некоторые – мутантам, большинство же породила фантазия репродуктивного центра симбионта.

Существа не только росли в кристаллах: внизу кишела жизнь – многочисленные части одного целого выполняли ниспосланные мозговым центром приказы. Спрятавшись за сплошными перилами, сталкер пробовал их сосчитать. Более тридцати кристаллов, активные особи, ввиду пребывания в вечном движении, счету не поддавались.

8