Этнические конфликты | Страница 7 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

В настоящем исследовании концепция «этнического конфликта» покрывает диапазон различных конфликтов между этническими группами, от более или менее мирной конкуренции за ограниченные ресурсы до этнических манифестаций и разного рода насильственных конфликтов. Я подчеркиваю, что этнические конфликты представляют собой континуум и что трудно отделить мирные конфликты от насильственных. На практике мирные и насильственные формы часто перемешаны. Этнические конфликты проявляются во многих формах. На их наличие указывают как дискриминация и репрессии в отношении некоторых этнических групп, создание общественных организаций и политических партий по этническому признаку, так и насильственные столкновения между этническими группами или между некоторыми из них и правительством. Тем не менее, значимость и интенсивность этнических конфликтов может варьировать в широких пределах в зависимости от их формы и вовлеченной доли населения.

2. Предшествующие исследования и объяснения

Этнические конфликты описывались, измерялись и объяснялись во многих предшествующих исследованиях. Однако факт остается фактом: число работ, где теоретические выкладки проверялись на базе обширных эмпирических данных, весьма невелико. В большинстве эмпирических исследований внимание авторов ограничивалось отдельными странами или регионами. Кроме того, многие сосредоточивались более на описании истории и природы этнических групп и конфликтов, чем на их объяснении посредством какой-либо гипотезы. Широкомасштабные глобальные исследования, где гипотезы тестировались на базе эмпирических данных, еще более редки. В этой главе я вкратце рассмотрю некоторые исследования этнического конфликта. Они иллюстрируют методы и доводы, используемые в подобных работах, и обеспечивают точки сравнения с моим собственным исследованием.

Давайте начнем с Джеймса Чоувинга Дэвиса (Davies, 1971), отмечавшего, что насилие между людьми прослеживается с самого начала человеческой истории. Он подчеркивал необходимость отыскания причин насилия и полагал, что их следует искать в первую очередь в природе человека. Я согласен с Дэвисом в том, что человеческая природа важна и должна приниматься во внимание.

Тэд Роберт Гурр (Gurr, 1971) для объяснения политического насилия использует принципы теории «фрустрация – агрессия». Он аргументирует: «Испытывающий фрустрацию человек имеет врожденную предрасположенность к совершению насилия в отношении ее источника пропорционально интенсивности своей фрустрации» (р. 37). Возможно, это и так, но его теория не объясняет, почему так много насильственных конфликтов возникает на этнической почве. Последнее исследование Гурра находящихся в опасности меньшинств (Gurr, 1993a) охватывает 233 политизированные общинные группы, испытывавшие экономическую или политическую дискриминацию и осуществлявшие политические акции в поддержку своих коллективных интересов в период между 1945 и 1989 годами. Гурр выделяет пять типов политизированных этнических групп: 1) этнонационалисты; 2) коренные малочисленные народы; 3) этноклассы; 4) воинствующие секты; 5) соперничающие общины, как ущемленные, так и привилегированные. Его исследование основано на чрезвычайно обширном массиве эмпирических данных. Все его составные показатели строятся на основе качественных субъективных оценок или категорийных данных.

Статистический анализ Гурра (Gurr, 1993b) является первым и наиболее всеобъемлющим из когда-либо составленных глобальных обзоров межобщинных конфликтов. В нем показано, как неравенство и дискриминация связаны с общинными обидами, провоцирующими создание этнических организаций и разжигающими общественные протесты и восстания. Целью обзора было исследование условий, при которых общинные группы мобилизуются на политические действия в интересах утверждения и защиты своих групповых интересов. Согласно аргументации Гурра, «главной отправной предпосылкой модели является то, что протесты и восстания общинных групп мотивированы глубоко коренящимися обидами относительно общественного статуса группы и ситуационно определены достижением политических интересов, как они формулируются лидерами групп и политиканами» (рр. 166-167). Результаты статистического анализа показывают, что предварительная мобилизация группы на политические действия была устойчиво наиболее значимым фактором, определяющим интенсивность проявления общественных протестов (33,4%) и восстаний (45,5%) в 1980-х годах. Гурр отмечает, что полученные им результаты «согласуются с теориями конфликта и подтверждают важность мобилизации группы, но не решают наиболее интересный в теоретическом плане вопрос, что мобилизует группы в первую очередь» (р. 188). В итоге он приходит к выводу, что в большинстве регионов мира число общественных конфликтов, особенно восстаний, более или менее устойчиво возрастало с 1950 года и что почти с полной уверенностью можно говорить о продолжении этой тенденции роста в 1990-е (см. также Cederman et al., 2011).

В Университете Мериленда продолжается проект «Меньшинства в опасности» (Minorities At Risk, MAR). В его рамках мониторируются и анализируются положение и вовлеченность в конфликты политически активных общинных групп численностью не менее 100 000 человек во всех странах с населением в год исследования не менее 500 000 человек. В стандартизированной форме представляется и поддерживается информация о более чем 238 группах. Данные проекта MAR доступны для исследователей на его интернет-сайте по адресу http://www.cidcm.umd.edu/mar/. Джеймс Д. Фирон и Дэвид Д. Лейтин (Fearon, Laitin, 2011) рассматривают некоторые проблемы этого проекта и предлагают различные варианты его улучшения.

Исследование Горовица (Horowitz, 1985) вовлеченных в этнические конфликты этнических групп охватывает несколько разделенных обществ в Азии, Африке и Карибском бассейне. Автор пишет, что после Второй мировой войны считалось, что «промышленно развитые страны переросли политическую принадлежность по этническому признаку». Следовательно, поле межнациональных отношений стало тихой заводью социальных наук, и «этнический конфликт часто рассматривался так, как если бы это было проявлением чего-то иного: сохранением традиционализма, напряжением модернизации или классовым конфликтом, принявшим личину этнической идентичности» (р. 13). В действительности же этнические конфликты являются постоянным и повсеместным явлением в мире, а в разделенных обществах этнической конфликт находится в центре политики. В сравнительном исследовании Горовица представлена масса информации относительно этнических конфликтов, а цель его работы – систематическое сравнительное изучение конфликта политических и этнических групп в глубоко разделенных обществах и изыскание теоретического объяснения этнических конфликтов – приблизительно та же, что и в настоящем исследовании. Горовиц (там же, pр. 141-147) формулирует теорию этнического конфликта, где особо выделяет значимость лояльности группе и межгрупповым сравнениям. При взаимодействии между группами проявляются фаворитизм в отношении членов своей группы и дискриминация чужаков. Эта тенденция может приводить к конфликтам между группами, особенно в случае этнических групп, поскольку для их членов они важнее казуальных сообществ. Этнические группы соперничают не только лишь в одном тайме или в одной игре, но на протяжении игры длиною в жизнь, что делает соперничество между ними насущным и центральным. Горовиц иллюстрирует свои доводы многочисленными примерами, но не пытается протестировать свою теорию систематическим статистическим анализом.

Теоретическое положение Смита (Smith, 1987, pр. 220-225) состоит в том, что культурный плюрализм и этнический национализм порождают межэтническую напряженность и этнические конфликты как внутри государств, так и между ними и что в нашем мире с его неравным распределением политических и экономических ресурсов нам следует ожидать непрестанных межэтнических конфликтов. То есть автор предсказывает скорее возрастание, чем ослабление этнических конфликтов. Уокер Коннор (Connor, 1994) для объяснения возникновения этнических конфликтов во многих частях мира использует концепцию «этнонационализма» (см. также Glickman, 1995; Forbes, 1997; Harff, Gurr, 2004).

Кумар Рупесингх (Rupesinghe, 1988) отмечает, что «само по себе существование этничности, безусловно, не служит предпосылкой конфликтов» (р. 14). Он также доказывает, что не существует единственной объясняющей переменной или какого-либо моноказуального объяснения этнического конфликта. Автор полагает, что разработка какой-либо общей теории этнического конфликта является непростой задачей. У него имеются интересные аргументы с точки зрения настоящего исследования, так как я намереваюсь разработать общую теорию этнического конфликта (см. также Rupesinghe, Tishkov, 1996).

7