Механический фиговый листок | Страница 5 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Он пристально посмотрел на нее.

- Так ли уж позорно быть нудистом? - спросил он. - А разве не позорно, например, быть хозяином магазина и нанимать мерзавцев вроде Гарри Четырехколесного, которые влияют на нерешительных покупательниц, а потом ломают их покупки, чтобы они не воспользовались пунктом договора, гласящим, что непонравившееся платье можно вернуть в течение суток? Прости, Арабелла, но лучше, чтобы ты это знала.

Она отвернулась, чтобы он не увидел ее слез. Он взял ее руку, нежно обхватил за талию. Она не противилась, когда он поцеловал ее в мокрые щеки. Приоткрывшаяся было рана затянулась, и на этот раз навсегда.

Он крепко обнял ее.

- Придешь со мной сюда еще раз?

- Да, - ответила она, - если ты хочешь.

- Очень хочу. Мы снимем наши автомобили и убежим в лес. Мы натянем нос Большому Джиму. Мы...

На другом берегу в кустах что-то щелкнуло.

Она застыла в объятиях Говарда. Кусты зашевелились, и показался полицейский в автомундире. Поднялась большая квадратная рука с портативным звуковидеомагнитофоном.

- Ну-ка, подойдите, - произнес громкий голос. - Большой Джим хочет вас видеть!

Судья Большого Джима неодобрительно посмотрел на Арабеллу из-за ветрового стекла своего черного "кортеза", когда ее привели к нему.

- Как вы думаете, хорошо это, - сказал он, - снять платье и бегать вприпрыжку с нудистом?

Арабелла побледнела.

- С нудистом? - воскликнула она недоверчиво. - Но Говард не нудист. Этого не может быть!

- Может. Собственно говоря, он хуже, чем нудист. Он добровольный нудист. Однако мы понимаем, - продолжал судья, - что вы этого не знали, и в какой-то мере мы сами виноваты в том, что он вас опутал. Если бы не ваша непростительная потеря бдительности, он не мог бы вести двойную жизнь днем учиться в нудистском педагогическом институте, а по вечерам убегать из резервации и работать в магазине подержанного платья и пытаться обратить в свою веру хороших людей вроде вас. Поэтому мы будем к вам снисходительны. Вместо того чтобы отобрать права, мы дадим вам возможность исправиться - отпустим вас домой, чтобы вы загладили свое предосудительное поведение: просите прощения у родителей и впредь ведите себя хорошо. Между прочим, вы многим обязаны молодому человеку по имени Гарри Четырехколесный.

- Я... я обязана?

- Да, вы. Если бы не его бдительность и преданность Большому Джиму, может статься, мы бы узнали о вашем поступке слишком поздно.

- Гарри Четырехколесный? - удивленно сказала Арабелла. - Он, должно быть, ненавидит меня.

- Ненавидит вас? Милая девочка, он...

- И я знаю почему, - продолжала Арабелла, не замечая, что перебила судью. - Он ненавидит меня, потому что показал мне себя в истинном свете, а себя настоящего он в глубине души презирает. Вот... вот почему и мистер Карбюратор тоже ненавидит меня!

- Послушайте, мисс Радиатор, если вы будете продолжать в том же духе, я могу пересмотреть свое решение. В конце концов...

- А мои мама и папа! - продолжала Арабелла. - Они ненавидят меня, потому что тоже показали себя в истинном свете, и в глубине души они себя тоже презирают. Такую наготу не могут скрыть даже автомобили. А Говард? Ему не за что ненавидеть себя... как и мне. Что... что вы с ним сделали?

- Разумеется, выпроводили обратно в резервацию. Что еще мы могли с ним сделать? Уверяю вас, больше он не будет вести двойной жизни. А теперь, мисс Радиатор, поскольку я уже покончил с вашим делом, не вижу причины для вашего дальнейшего пребывания в суде. Я человек занятой и...

- Судья, а как становятся добровольными нудистами?

- Демонстративно появляются на людях без одежды. До свиданья, мисс Радиатор!

- До свиданья... и спасибо.

Сначала она поехала домой, чтобы собрать свои вещи. Мать и отец ждали ее в кухне.

- Грязная шлюха! - сказала мать.

- И это - моя дочь, - добавил отец.

Не говоря ни слова, она проехала через комнату и поднялась вверх по аппарели к себе в спальню. Собралась она быстро: кроме книг, у нее почти ничего не было. На обратном пути через кухню она задержалась ровно настолько, чтобы сказать "до свиданья". Лица родителей вытянулись.

- Погоди, - сказал отец.

- Погоди! - закричала мать.

Арабелла выехала на улицу, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

Оставив позади Макадам-плейс, она направилась в городской сад. Несмотря на поздний час, там еще были люди. Сначала она сняла шляпку-шлем. Потом автоплатье. Арабелла, освещенная мигающим светом рекламы Большого Джима, стояла в центре собравшейся толпы и ждала, когда приедет кто-нибудь из полиции нравов и арестует ее.

Утром ее препроводили в резервацию. Над входом висела надпись: "Посторонним вход воспрещен!"

Надпись была перечеркнута свежей черной краской, и над ней наскоро выведена другая:

"Ношение механических фиговых листков запрещается".

Страж, который ехал слева от Арабеллы, свирепо выглядывал из-за своего ветрового стекла.

- Опять забавляются, нахалы, - пробурчал он.

Говард встретил Арабеллу у ворот. По его глазам она поняла, что все в порядке, и тотчас оказалась в его объятиях. Забыв о наготе, она плакала, уткнувшись лицом в лацкан его пиджака. Он крепко прижимал ее к себе, она ощущала его руки сквозь ткань пальто. Глухо доносился его голос:

- Я знал, что они следят за нами, и дал им возможность поймать нас в надежде, что они сошлют тебя сюда. Поскольку они не сделали этого, я надеялся... я молил бога, чтобы ты пришла сама. Дорогая, я так рад, что ты здесь. Тебе здесь понравится. У меня коттедж с большим садом. В общине есть плавательный бассейн, женский клуб, любительская труппа...

- А священник? - спросила она сквозь слезы.

Он поцеловал ее.

- Священник тоже есть. Если поторопимся, то застанем его, пока он не ушел на утреннюю прогулку.

Они вместе пошли по тропинке.

5