Академия для строптивой | Страница 7 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Демион, который до сих пор держал меня за руку, отчетливо сглотнул и бросил на меня испуганный взгляд, но, надо отдать должное, позорно бежать не стал, только мою ладонь выпустил и отступил на шаг. Глаза его стали неестественно большими, а зрачки расширились. Боялся. И я его прекрасно понимала, но ехидную улыбку сдержать не смогла. Один – ноль в мою пользу. Впрочем, если вспомнить наше знакомство, даже два – ноль. Я лидирую со значительным перевесом.

– Спешу огорчить тебя, светило на склоне магического небосвода, – вдохновенно продолжал отец. От его речей всегда столбенели, и поведение Демиона не виделось ему чем-то особенным. – Так как ни на что серьезное ты не годен, а пристроить к делу, как единицу штата, тебя необходимо, я решил объединить две опасные и бесполезные величины. Тебя! – Палец с огромным золотым кольцом с рубином ткнул Демиона в грудь. – И ее! – Указующий перст переместился мне на нос, я не удержалась и клацнула зубами. Папа поспешно спрятал руку в карман. Знал, что со мной стоит быть осторожным. Я и полфаланги отхватить могу. – С этого дня ты лично следишь за моей дочерью, ее сомнительными успехами и отвратительными похождениями, – ошарашил он нас обоих. Хотя меня меньше. Я ожидала чего-то подобного. – Смотришь, чтобы деточка не сделала бо-бо себе и окружающим. Я мучился семнадцать лет и тихо надеялся, что после пансиона благородных девиц сразу же передам это сокровище в руки будущего мужа. Но упряма, рыжая змеюка, в мать. С пансионом у нас не сложилось, да и с замужеством, чую, возникнут проблемы, пусть уж будет магичкой. Хоть всегда при работе и, если повезет, при деньгах.

– А я-то тут при чем? – несчастно взвыл Демион, до которого, видимо, дошло, чем ему грозит создавшаяся ситуация.

Хорошо хоть он оказался неглупым и не стал сдавать меня отцу. Понимал, похоже, что будет только хуже. С моим родителем лучше не спорить. Это чревато неприятностями и очень громкими воплями. Не все могут вынести. Демион, конечно, уже должен был привыкнуть, но кто его знает?

– А ты, как и полагается моему помощнику, будешь помогать мне управляться с дочерью. Так как мне либо за ней следить, либо делами академии заниматься. Пока она училась дома, у нас всегда была гувернантка, и не одна. Тут же эти функции ложатся на твои неслабые плечи, – уже спокойнее пояснил ректор. В его голосе даже душевная теплота мелькнула. – Пойдем, я зачитаю тебе правила обращения с этой невиданной зверюшкой. А ты… – Папа взглянул на меня выразительно, так, как мог только он. Одновременно с любовью и вселенской ненавистью. – Отправляйся спать. Я по запаху чую, что варево твое не получилось! Что ты там, в лаборатории, пыталась набезобразничать, рыжее чудовище?

Вопрос был риторическим, и я промолчала. Также не стала уточнять, что ничего не варила и воняет так сомнительная настойка Риз, а не зелье моего изготовления. Гораздо больше меня взволновало то, что я увидела, когда Демион повернулся ко мне спиной и послушно пошел за ректором. За блондинчиком тонкой ниточной вился черный дымок, который могла увидеть я одна. Проклятие. Знать бы еще какое. Видимо, я все же его не потеряла, а совершенно случайно прокляла Демиона.

– И вот что мне не сиделось в пансионе? – простонала я, когда за спинами мужчин закрылась дверь папиного кабинета. – Проблем там точно было меньше! И нервных потрясений – тоже. Что за проклятие на Демионе? Как оно будет действовать и когда? Куда подевалось мое Пироженко?! Столько вопросов, а вместо ответов – головная боль.

Колени тряслись, и, к своему ужасу, я начала икать. Впервые с того момента, как я оказалась в академии, Труселя мне виделись не самой большой проблемой. Бутылка с настойкой Риз захватила воображение и маячила перед глазами. Я поняла, что просто не в состоянии игнорировать желание успокоить нервы нехарактерным для меня, но весьма традиционным для многих способом. Только бы найти Пироженко. Где оно может мотаться и кого порадует своей огромной сладкой тушкой? Завалится к какому-нибудь почтенному профессору? Вот конфуз будет!

Я неспешно брела по коридорам, надеясь выловить плод своих магических деяний, и размышляла о нелегкой судьбе начинающей магички. Эксперимент с проклятием с треском провалился. Или не провалился? Неясно. Но сработал однозначно криво, а как именно, я не знаю и не представляю, как в этом разобраться. Беда. Демиона хотят приставить ко мне в качестве надзирателя. И вообще все плохо. Надо с этим что-то делать. Поэтому я решила, что лучше всего будет позорно сбежать к девчонкам, а не идти страдать к себе в комнату. Они хорошие, они меня жалеют и понимают. Может, чего присоветуют.

Я в конце концов добралась до нашего крыла в общаге, которое оказалось самым тихим. Например, на первом этаже меня едва не унесло ураганом, в котором тихо постанывал какой-то призрак, – у третьекурсников начался предмет «Управление погодой». Четвертый курс вообще гулял. На входе в их крыло унылый скелет (я придирчиво присмотрелась, не мой ли) держал в руках табличку: «Не влезай – убьет!» – и громыхало из-за закрытых дверей знатно. Не знаю, кому бы пришло в голову туда влезать. Мне – нет.

К сожалению, за время длительной прогулки я так и не встретила свое Пироженко. Это настораживало. Я, конечно, надеялась, что магия оказалась недолговечна и Пироженко просто развеялось, но тогда возникал вопрос: куда делся скелет тролля? Он-то должен был остаться? И тварь у меня получилась немаленькая, а все же где-то затерялась. Шушель бы побрал мою рассеянность! Вот сложно мне, что ли, было привязать его к ножке стола? Тогда бы точно не убрел и не потерялся. «Ага, а попался бы на глаза Демиону и папочке, а это ничуть не лучше!» – осадила я саму себя и дернула ручку двери в триста тринадцатую.

– Что случилось? – спросили меня девчонки прямо с порога, и я промычала свое коронное: «Ы-ы-ы».

– Так, Риз! – скомандовала Сильвена. – Тащи настройку. Прошлый раз Касс выдала загадочное: «Ы-ы-ы», – когда увидела Демиона. Похоже, она опять с ним пересеклась, и встреча произвела неизгладимое впечатление. Подозреваю, не только на нее.

– Ага, – кивнула я и плюхнулась на жалобно застонавшую панцирную кровать. – Все плохо. Даже нет, все значительно хуже, чем плохо. Все просто ужасно по всем фронтам.

– Папа узнал? – перепугались девчонки.

– Нет. Плохо не настолько… хотя… если сложить все неприятности, то в совокупности будто папа узнал…

– У-у-у, – задумчиво отозвалась Сильвена. – А подробности можно?

Ну я и выдала все подробности. Точнее, не совсем все, про Пироженко умолчала. А зачем говорить, оно само должно к утру развеяться. Наверное. Съесть в дружной девичьей компании его уже не выйдет, а жаль. У нас как раз печеньки к чаю закончились.

– Значит, папа решил сделать из Демиона твою няньку? Как это занимательно… – заметила Сильвена и намотала прядь светлых волос на палец. – И неосмотрительно с его стороны, – спустя некоторое время добавила она.

– А подробнее? – подозрительно уточнила я.

– Ну… – Сильвена задумалась, прежде чем продолжила: – Понимаешь, Демион окончил академию не так давно, года три назад. С ним на параллельных курсах училась моя сестра. Так вот, Демион, он тогда был… – подруга замолчала, – ну как наш Леон сейчас.

– То есть? – Я пока не очень хорошо разбиралась, кто есть кто. Помнила, что Леон – рыжий и наглый.

– То есть самоуверенный болван с деньгами, к которому льнет тьма неадекватных глупых девиц, и он с удовольствием с ними развлекается на папашкины деньги! – отрезала Лира, поморщившись.

– Ага, – согласилась Сильвена. – Демион умный, но раздолбай и никогда не скрывал этого. Плюс у него папа – какая-то шишка в министерстве магии. Так просто его из академии выставить невозможно. Он, когда учился, чудил знатно. Их компания так общагу сотрясала, как нынешним студентам и не снится. Демион еще тогда стоял твоему папе поперек горла. Сейчас, конечно, поуспокоился, можно сказать, остепенился, но память жива.

– А зачем папа его вообще взял в аспиранты?

– Говорю же, Демион умный. Закончив академию, он, в пику своей родне, вместо нагретого места в министерстве решил поступить в аспирантуру. И поступил, блестяще сдав все экзамены. К твоему отцу в аспиранты он пошел, по-моему, тоже исключительно из мерзкого характера. Теперь они друг другу нервы мотают. Ты – разменная монета в их игрищах.

7