Владимир Ленин – собиратель земель Русских | Страница 9 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

«Чего же вы хотите? – продолжал Ленин. – Возможна ли гуманность в такой небывало свирепой драке? Где тут место мягкосердечности и великодушию? Нас блокирует Европа, мы лишены ожидавшейся помощи европейского пролетариата, на нас со всех сторон медведем лезет контрреволюция, а мы – что же? Не должны, не вправе бороться, сопротивляться? Ну, извините, мы не дурачки».

«Какою мерой измеряете вы количество необходимых и лишних ударов в драке? – спросил он меня однажды, – пишет Горький. – На этот простой вопрос я мог ответить только лирически. Думаю, что иного ответа – нет».

Ленин, конечно же, выступал за союз рабочего класса и интеллигенции, за активное участие интеллигенции в жизни советской республики. Это было бы прекрасно. Скажите интеллигенции, говорил он Горькому, пусть она к нам идет. Ведь, по-вашему, она искренне служит интересам справедливости. В чем же дело? Пожалуйте к нам: это именно мы взяли на себя колоссальный труд поднять народ на ноги, сказать миру всю правду о жизни, мы указываем народам прямой путь человеческой жизни, путь из рабства, нищеты, унижения.

Ленин засмеялся и, как показалось Горькому, беззлобно произнес:

– За это мне от интеллигенции и попала пуля.

И продолжал:

– Разве я спорю против того, что интеллигенция необходима нам? Но вы же видите, как враждебно она настроена, как плохо понимает требования момента? И не видит, что без нас бессильна, не дойдет к массам. Это – ее вина будет, если мы разобьем слишком много горшков.

С позиций сегодняшних дней многое нам видится иначе; нам кажется, что в ряде случаев по отношению к интеллигенции можно было бы поступать мягче, гибче, терпимее. Вместе с тем многое из того, что видели большевики, конечно, и Ленин в те дни и годы, мы уже не можем видеть. Да, Советская власть, Ленин, повторяем, порой действовали по отношению к интеллигентам «околокадетского типа» жестко: производили аресты и т. п. Но Ленин всегда готов был разобраться и поправить ошибку.

В сентябре 1919 года Горький обратился к нему с письмом, в котором возмущался арестами интеллигенции. В ответном письме Ленин сообщал, что Политбюро РКП(б) приняло решение назначить уполномоченных «для проверки ареста буржуазных интеллигентов околокадетского типа и для освобождения кого можно. Ибо для нас ясно, что и тут ошибки были».

В письме к Горькому от 15 октября 1919 года Ленин вновь говорит об интеллигенции: ««Интеллектуальные силы» народа смешивать с силами буржуазных интеллигентов неправильно. Среди последних есть немало «господ», для которых 10 000 000 убитых на империалистической войне – дело, заслуживающее поддержки (делами, при слащавых фразах «против войны»), а гибель сотен тысяч в справедливой гражданской войне против помещиков и капиталистов вызывает ахи, охи, вздохи, истерики». В этой связи Ленин и подчеркивает: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г…». Интеллигентам, продолжает Ленин, «желающим нести народу науку (а не прислужничать капиталу), мы платим жалованье выше среднего. Это факт. Мы их бережем. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников. Это факт».

Ленин по праву упрекает Горького: «Вы даете себя окружить именно худшим элементам буржуазной интеллигенции и поддаетесь на ее хныканье. Вопль сотен интеллигентов по поводу «ужасного» ареста на несколько недель вы слышите и слушаете, а голоса массы, миллионов, рабочих и крестьян, коим угрожает Деникин, Колчак, Лианозов, Родзянко, красногорские (и другие кадетские) заговорщики, этого голоса вы не слышите и не слушаете». Спустя три дня Ленин, тем не менее, сообщил, что меры к освобождению тех, чья вина не доказана, приняты.

Невозможно опровергнуть, что российские «демократы»-кадеты поддерживали Колчака, занимали министерские посты в его правительстве, считали, что подавить большевиков лучше всего можно с помощью военной диктатуры. Так что, по нашему мнению, следует отвергнуть какие-либо нападки на Ленина в связи с теми или иными жесткими решениями по отношению к тем или иным группам интеллигенции. Ленин знал цену настоящей интеллигенции, уважал ее, стремился создать ей нормальные условия для жизни и творчества, работал и боролся за то, чтобы интеллигенция поняла и приняла социализм, стала активным участником его созидания.

Огромнейшее, в сущности, первостепенное значение в деле построения нового общества Ленин придавал культуре. Сейчас и по этому вопросу много спекуляций. Ленин-де отвергал мировую культуру, защищал сектантскую идею «двух культур», был-де проповедником узкоклассовой пролетарской культуры. Все это – ложь. Да, Ленин говорил о «двух культурах». Ленин остро выступал против элитарной культуры. Искусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу народных масс. Оно должно быть понятно этим массам и любимо ими. «Должны ли мы небольшому меньшинству подносить сладкие утонченные бисквиты, тогда как рабочие и крестьяне нуждаются в черном хлебе…. Мы должны всегда иметь перед глазами рабочих и крестьян. Ради них мы должны научиться хозяйничать, считать. Это относится также к области искусства и культуры». Надо научить рабочих считать и писать, объяснить им, что земля шарообразная, а не плоская, что миром управляют законы природы, а не ведьмы и колдуны совместно с «отцом небесным».

В конечном счете позиция Ленина была такова: сначала все-таки массам надо дать хлеб, а потом говорить о культуре и искусстве. Разумеется, не хлебом единым жив человек. «А если нет хлеба.»

Что касается личных симпатий в литературе, то Ленин подчеркивал, что любит классику: Пушкина, Некрасова, Чехова, Толстого, конечно, Горького. Но не любит Фета. Из зарубежной классики любит Гёте, Гейне, Гюго. От произведений экспрессионизма, футуризма, кубизма и прочих «измов» «я не испытываю никакой радости», – отмечал Ленин. (Понятно, что в этой связи ему не нравилась поэзия Маяковского). Но Ленин нигде не говорил, что критерием оценки художественного произведения должно быть классовое происхождение деятеля культуры. Для Ленина главное – художественная ценность произведения. Л. Толстой, благодаря своему громадному художественному таланту, стал зеркалом русской революции, несмотря на то, что лично он принадлежал к помещичьему классу.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

9