Владимир Ленин – собиратель земель Русских | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

В июне 1918 года в Екатеринбурге, к которому подступали войска белых, были расстреляны Николай II, получивший в народе прозвище Кровавый, и его семья. Как пишет Л. Троцкий, в данном случае «рабочие и солдатские массы не знали ни минуты сомнений. Любое другое решение для них было бы непонятно и неприемлемо. Это Ленин хорошо понимал. Способность думать и чувствовать вместе с массами была свойственна ему в высшей степени, особенно во время поворотных пунктов в истории».

30 августа 1918 года было совершено покушение на Ленина. Он был серьезно ранен. Навестившему его М. Горькому, который выразил возмущение по поводу покушения на его жизнь, Ленин ответил просто: «Драка.

Что делать? Каждый действует, как умеет… Кто не с нами, тот против нас».

В ответ на упрек Горького в упрощении положения, Ленин горячо возразил: «Люди, независимые от истории, – фантазия. Если допустить, что когда-то такие люди были, то сейчас их – нет, не может быть. Они никому не нужны. Все, до последнего человека, втянуты в круговорот действительности, запутанной, как она еще никогда не запутывалась. Вы говорите, что я слишком упрощаю жизнь? Что это упрощение грозит гибелью культуре?. Ну, а по-вашему, миллионы мужиков с винтовками в руках – не угроза культуре, нет? Вы думаете, Учредилка справилась бы с их анархизмом? Вы, который так много шумите об анархизме деревни, должны были бы лучше других понять нашу работу. Русской массе надо показать нечто очень простое, очень доступное ее разуму. Советы и коммунизм – просто».

Горький признает, что из этих жестких, подобных «холодному блеску железных стружек», слов Ленина «возникла художественно выточенная фигура правды».

* * *

Вся Россия была охвачена огнем, со всех сторон на нее наступали враги, и тут именно Красная Армия становится подлинно народной армией, армией-спасительницей России.

В ряды Красной Армии тысячами вступили патриоты России из числа бывшего царского офицерства. Уже в 1918 году в Красной Армии служили на командных должностях свыше 22 тысяч генералов и офицеров и 128 тысяч унтер-офицеров бывшей царской армии. Так что Деникин был совершенно прав, когда возмущался, что большая часть царских офицеров честно служила большевикам. Для подготовки командного состава Красной Армии была создана академия Генерального штаба, где также служили, в основном, бывшие царские штаб- офицеры.

В результате боеспособность Красной Армии значительно повысилась. В конце апреля 1919 года она перешла в наступление на Восточном фронте против колчаковских войск. В течение нескольких недель Колчак был разгромлен и отброшен за Уральские горы.

Теперь главными фронтами гражданской войны стали Южный и Юго-Восточный – фронты борьбы с Деникиным, войска которого осенью 1919 года захватили Курск, Орел и продвигались к Туле. Почти одновременно на Петроград наступал Юденич. Красная Армия к этому времени стала уже грозной силой. Она научилась воевать, приобрела опыт, а главное – она была сильнее белых армий в морально-идейном отношении; красноармейцев вела в бой как идея борьбы против помещичье-капиталистической эксплуатации, так и национальная идея – идея борьбы против иностранных интервентов, вторгшихся на их Родину.

В октябре 1919 года был разгромлен Юденич, а весной 1920 года потерпел сокрушительное поражение и Деникин. Иностранные интервенты также были вынуждены уйти из России. «Мы не только удержались, но и победили, – говорил Ленин. – Победили, не получая ниоткуда ни единого патрона, победили только потому, что рабочие и крестьяне знали, за что они воюют».

Теперь, после окончания гражданской войны, настало время вновь вернуться к решению задач, провозглашенных Советской властью после победы в октябре 1917 года, – задач преобразования старого общества и строительства новой России.

Глава III. Фундамент нового государства

Патриотические чувства привели многих интеллигентов к союзу с Советской властью

Большое значение в созидании нового общества в России Ленин придавал роли интеллигенции, специалистов. Сейчас много необоснованных, клеветнических суждений распространяется о том, что Ленин-де не ценил интеллигенцию, изгонял, преследовал ее. Реальная же ситуация была такова. После Октябрьской революции большие массы интеллигенции оказались противниками Советской власти, участниками так называемого «сабо- тажного движения». Однако большевики после первых дней, месяцев анархии овладели положением, поставили во главе и на ключевых постах различных ведомств «своих людей», а прежний персонал свели к положению подчиненных им чиновников. Конечно же, у большевиков большого доверия к ним не было. Г Зиновьев, например, даже утверждал, что специалистов надо использовать в «роли денщиков», а затем выбросить, «как выжатый лимон».

Ленин решительно отверг такой подход к старой интеллигенции. Да, «буржуазные специалисты в громадном большинстве против нас, – и должны быть в громадном большинстве против нас, – ибо здесь сказывается их классовая природа, и на этот счет мы никаких сомнений иметь не можем», – отмечал В.И. Ленин. Это надо учитывать. Именно поэтому, предупреждал Ленин, переход интеллигенции к новым условиям – дело трудное. Здесь нужно проявить выдержку, гибкость, уважение. Когда анархист А.Ю. Ге, выступая на заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г. заявил, что «спецов» можно заставить работать только угрозой расстрела, В.И. Ленин охарактеризовал выступление Ге как величайшую глупость, как непонимание того, чему винтовка служит и как ее нужно применять в новых условиях.

Выступая на VIII съезде РКП(б), Ленин подчеркивал, что советской власти без интеллигенции не обойтись, что она должна с уважением относиться к беспартийным специалистам. На фоне низкого образовательного уровня и отсутствия опыта управления у рабочих и крестьян мы можем справиться с новыми экономическими и культурными задачами только с помощью интеллигенции.

Поэтому, продолжал он, по отношению к специалистам «мы не должны придерживаться политики мелких придирок. Эти специалисты – не слуги эксплуататоров, это – культурные деятели. Мы должны привлекать их во всех областях строительства, естественно, прежде всего там, где за собой мы не имеем опыта и научной подготовки старых буржуазных специалистов. Мы не утописты, думающие, что дело строительства социалистической России может быть выполнено какими-то новыми мозгами, мы пользуемся тем материалом, который нам оставил старый капиталистический мир. Конечно, буржуазных капиталистов нужно подвергать бдительному контролю. «Только так и можно строить. Если вы не можете построить здание из оставленного нам буржуазным миром материала, то вы вообще его не построите, и вы не коммунисты, а пустые фразеры». Необходимо терпение, специалисты придут к нам, но «через данные своей науки», через «свой практический опыт». «Специалисты-инженеры придут к нам, когда мы практически докажем, что таким путем повышаются производительные силы страны».

Ленин был прав. Патриотические чувства, желание блага своей Родине привели многих интеллигентов к социализму, к союзу с Советской властью. Уже с осени 1918 года саботаж буржуазных специалистов фактически был прекращен. Десятки, сотни тысяч интеллигентов, специалистов заняли по отношению к Советской власти позицию вполне лояльную, позицию поддержки. Конечно, процесс перехода интеллигенции на сторону Советской власти был нелегок, мешали тяжелое материальное положение, эксцессы, крайности революционного времени, гражданская война, нигилистическое отношение к науке и ученым со стороны немалого числа советских и партийных работников. Все это обостряло ситуацию, порождало конфликты. В острой и сложной обстановке и Ленин порой принимал жесткие решения по поводу тех или иных групп интеллигенции или отдельных представителей старой интеллигенции, принимавших участие в контрреволюционной деятельности либо выступавших с критикой Советской власти.

Горький не раз обращался к Ленину в связи с обысками или даже арестами среди интеллигентных людей. «У тех самых, – отмечал он, – которые когда-то всем нам… оказывали услуги, прятали нас в своих квартирах и т. д.».

Ленин ответил Горькому так: «Да, славные, добрые люди… Именно потому приходится иной раз, скрепя сердце, арестовывать их. Ведь они славные и добрые, ведь их сочувствие всегда с угнетенными… А что сейчас они видят перед собой? Преследователи – это наша ЧК, угнетенные – это кадеты и эсеры… Очевидно, долг, как они его понимают, предписывает им стать их союзниками против нас. А нам надо активных контрреволюционеров ловить и обезвреживать. Остальное ясно».

8