Потерянное солнце | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Материнское сердце не выдерживало:

– Я поговорю с папой, мы что-нибудь придумаем. Не расстраивайся, моя девочка. – Она обняла дочь, прижав ее к плечу. – У нас обязательно когда-нибудь будет собака. Мы с папой тоже любим животных, только убирать за ними не всегда хочется.

Девочка не отвечала, она не знала можно ли верить родителям. И имеет ли смысл, что-нибудь говорить, если они и так все решили без нее. «Как будто я не член семьи, мое мнение никогда не учитывается», – думала она, но вслух никогда бы не осмелилась это сказать, подозревая, что мама расстроиться из-за услышанного.

Растерянный от длительного отсутствия жены папа решил помочь и поучаствовать в разговоре. Войдя в комнату, он пожалел о своем решение, но назад ходу не было. Две его девочки обнявшись, плакали.

Вечер получился грустным, но очень семейным, где вся семья оторвалась от своих забот, что бы побыть вместе. Их сблизило детское, но все-таки горе. Через какое-то время слезы сменились улыбками, улыбки – смехом. Папа всегда был внимательным, добрым, и справедливым.

«Как хорошо, что у меня такие родители», – думала Вика.

Они покидали детскую комнату, в которой засиделись допоздна, и отправлялись на вечерние процедуры, приближающие их ко сну.

Катя засыпала с удовлетворением. Ее посетила волна спокойствия и тепла. Казалось, как будто все встало на свои места, что муж стал таким же заботливым и чутким как прежде, может быть потому, что он проявляет отцовские чувства к Вике и на меня это производит такое впечатление, что это все – мне. А может, и правда он ничуть не изменился, и мое помешательство на искренних чувствах – всего лишь помешательство? А может, это мимолетное проявление нежности, снизошедшее на него только от жалости к нам, к нам, плачущим девочкам? Все вопросы уходили, за какую-то вуаль, будто отодвигались на второй, на третий план или стенку, а может, их кто-то уносил, все становилось неважно, она видела сны, в которых была счастлива.

Дима почувствовал невидимую энергетику, которая пронизывала все вокруг, дом был наполнен умиротворением и спокойствием, такого давно не было. Почему у нас не хватает времени на простые проявления нежности, как приятно чувствовать эти токи, проходящие через тебя: все хорошо, ты тому виной, все счастливы благодаря тебе. Надо чаще устраивать семейные вечера, надо чаще, чаще…

* * *

Девочка просыпалась с улыбкой на лице, ей снился маленький, пушистый щенок, который будил свою хозяйку, радостно виляя хвостом. Он прыгал, на нее скуля от восторга, он лизал ее лицо, и ее переполняла радость. Она уже встала, когда мама пришла ее будить.

– Я уже проснулась.

– Вижу. Доброе утро.

– Доброе, – Вика улыбалась. Ей приснился хороший, добрый сон, под впечатлением от увиденного, настроение как-то само собой поднималось и росло где-то в груди. Как будто все было реально, как будто это скоро произойдет.

Катя, почувствовавшая настроение дочери, осталась довольна ее утренним пробуждением, побежала на кухню готовить завтрак. Она ловко жонглировала кухонной утварью, мастеря завтрак для семьи. Она бегала то к зеркалу, что-то поправляя, то опять на кухню, то в комнату, напоминая мужу о быстром течении времени, которое не позволяет разлеживаться в кровати. В ее голове крутилось множество мыслей, планов, задумок. Она думала о работе, как воплотить задуманное, то перепрыгивала на семью, строя планы на выходные, как они смогли бы провести время, то вспоминала об игре, которую она начала. Стоит ли продолжать? Может пусть все идет свои чередом? Что я этим изменю? Утром, вчерашняя вечерняя затея не казалось уже такой забавной. Может потому что все важные решения надо принимать утром, на свежею голову. А может, просто приятный вечер оставил теплый след? И уже утром не кажется, что это такие уж серьезные проблемы, которые могут дать мне право, общаться с мужем таким образом? Все, надо думать о работе, которой у меня выше крыши.

– Так, я готова. Кушайте мои дорогие, мне пора, – она убегала за территорию семейного очага, где была работа, суета, толкучка, шумная и пустая болтовня.

Ее рабочий день начинался с восьми часов, живя в черте города, не так далеко от работы, она могла себе позволить не опаздывать на нее. Это, правда не всегда получалось, за ней оставалось право уходить в пять, но она не уходила раньше, но и не приходила ровно в восемь, ее время пребывания Анатолий Степанович, фиксировал как восемь двадцать, восемь тридцать. Работая по совместительству, пропускной компьютерной системой, записывающей время пребывания на работе. Листки прихода и ухода сотрудников он хранил, бережно следя за нарушениями, надеясь, что когда-нибудь они понадобятся. Что когда-нибудь кто-то придет и спросит. А него все есть, он не просто так сидит, у него все учтено и записано.

Катерина без преград допорхала до работы. Рабочий день закрутился, как и многие другие, как будто кто-то крутит пленку повторения, вновь и вновь возвращаясь по кругу одного и того же дня. Работа вроде бы не «приелась» и не наскучила. Она любила творческий подход, всегда стремясь что-то подправить, подкорректировать, добавить от себя. Ей всегда говорили – дорогая тебе не место здесь, тебе надо чем-то своим заниматься, чтобы тебя зажигало от работы. После многих лет проектирования, дизайна мебели, она ушла в рекламу, поняв, что вот она – эта нить, которую так приятно держать в руках, крутить, вертеть, доставляя себе, истинное наслаждение тем, что просто нравится заниматься этой работой. Как приятно осознавать то, что ты придумываешь, творишь, рисуешь, смеешься, играешь. И у тебя получается, тебе платят деньги за то, что душа говорит спасибо.

Наверное, давно пора придумать новую профессию. Офис, в котором бы сотрудники занимались тем, что выясняли призвание того или другого человека, утвердив его какого-нибудь рода, определенные способности или наклонности к чему-то, они отправляли бы его на то место работы, которое приносило бы ему удовольствие. Это было бы просто счастье всем, включая работодателей, которые изо дня в день наблюдают кислые мины своих подчиненных, видя их нее желание не работать. Люди бы перестали высчитывать точное количество минут, остающееся до конца рабочего дня. Все бы получали выгоду. Люди б наконец-то получали удовольствие от работы, занимались тем, чем бы хотелось, к чему так душа стремилась, а голова так и не поняла, чем бы хотелось заняться душе. Начальство просто не могло бы нарадоваться на своих подчиненных, которые не уходят на обед на два часа, не бегают на перекуры или заседают в инете с важно-деловым видом. Они бы работали, постоянно и им бы это нравилось. По-моему, нужно запатентовать свою мысль, позже, ну когда-нибудь, обязательно займусь, набор кадров на такую замечательную профессию, а назову я ее «Знальцы», «Определители», «Проффизналы» нет… не важно, потом как-нибудь назову.

Только дойдя до рабочего места, она как всегда закрутилась, завертелась, она поглядывала на маленькое, тоненькое окошко в правом углу экрана компьютера, который ей сообщал, что он на месте. Ну и пусть, не буду писать. Как-то не совсем правильно, если я опять напишу первая, я же не нуждаюсь остро в общении, мне вообще всего хватает, так что ты мне должен сам написать. Она улыбнулась. Если так всего хватает. Зачем вообще нужно было все это начинать? Какая разница. Она подвинула клавиатуру поближе, выпрямила спину, с видом секретарского размаха, который вот-вот начнет стучать по клавишам, стараясь не ошибиться, записывая очень важную речь президента под диктовку. И она написала.

– Привет, прекрасный день, не правда ли? У меня хорошее настроение. Мне захотелось, им поделиться с тобой… – она уже хотела откинуться на спинку кресла в ожидание ответа, как прилетел Игорь.

– Приветик, Катюш, спасибо, ты молодец, отличный подарок.

– Привет. Что прости?

– Ну, подарок, для Лехи, подарочная карточка на покупки в магазин “Мозги. ги”. Он сам себе купит то, что хотел, молодец, я бы не додумался.

– Да, я бы тоже.

– Это не ты?

– Ну, как не я? Я попросила, чтобы об этом позаботились, а кто именно это сделал, мы это выясним.

– Кстати, там это… стол, пойдем?

– Да секундочку, – Катя еще раз взглянула на окно аськи, в котором было затишье, – Ну и ладно, пошли.

Они вошли в комнату, в которой были накрыты столы. Народу было много, кто-то еще заходил.

8