Потерянное солнце | Страница 10 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Радость, безраздельная радость, которую никто не мог понять, хотелось кричать, шуметь, доносить до всех и до каждого. Я беременна. Это звучало гордо. Я ношу в себе маленькую жизнь. Она ходила в магазины, вглядывалась в этикетки на продуктах говорящие покупателям о сроке годности товара. Она смотрела на кассиров с улыбкой, я беременна, говорила она про себя, это еще не видно, но это так. Она ждала этого разговора как праздника, и когда он приехал, она не смогла скрывать смех и улыбки, непроизвольно растягивающие ее лицо.

– Могу я узнать, по какому поводу, столько радости?

– Конечно! У нас будет малыш! – с восторгом, с неописуемыми чувствами говорила она, как ребенок, который только что увидел салют, он целый день его ждал и, наконец, увидел.

Он уже догадался, но надеялся, что это все-таки не так. По ее красному румянцу, смущению и непрекращающейся улыбки, он понял, что выводы были не в его пользу. Но когда она это озвучила, для него это все равно прозвучало, словно гром среди ясного неба.

– Это не возможно, ты же следишь за этим, правда, же?

– Да, да, да. Но ни одни контрацептивы не дадут 100 % гарантии.

– И что? – в его взгляде было много вопросов, но он, как зрелый и опытный мужчина, сам уже ответил на них.

Он понимал. Что она молодая. Это всегда риск, заводя себе любовницу, не имеющую семьи, он все знал. Но она была так хороша собой, так беззаботна и восхитительна, прекрасна, что он не смог устоять. А она точно давала понять, что ей нужно от жизни только одно: радоваться ей. Что она не хочет ничем ее обременять. Ну, вот и пришел тот день, когда надо платить за проведенное время услады и удовольствия. Он глубоко дышал. Он знал, что она смотрит на него, ждет его оваций, радости и восторга. Он не мог ей этого дать. У него уже были дети, жена, слаженный образ жизни, все то, чем он дорожил, и не мог потерять. Если бы узнала она, наступил бы крах его спокойного мира. А если даже она простит и поймет, сможет ли она, такая дорогая и милая, так же смотреть мне в глаза, с той же любовью, преданностью и верностью, сможет ли мне доверять? Его сердце стучало быстро, он не мог решить то, что в один миг упало на него. Он знал, что она уже приняла решение за него, и его мнение по этому вопросу ничего не изменят вмиг. Она села рядом с ним, устав стоять и ждать радости. Она все поняла, не в силах говорить об этом, они сидели долго и молчали. Каждый о своем, у каждого из них были свои проблемы. И каждый понимал, что все решилось одним днем, еще одним из многих занятием любовью, которое было так прекрасно. Он не хотел знать, было ли это спланировано или случайно, это уже не имело значения. Отношения, вот что надо было решить: видеться или нет, сможет ли он так поступить с ней? Он всегда был человеком слова, никогда не убегал от ответственности, так же справедливо, он воспитывал своего сына, прививая ему все тонкости мужских и женских взаимоотношений. Уже темнело, когда он встал.

– Мне пора, – она встала, идя за ним. – Не провожай, я позвоню.

Она долго ждала, очень долго, может больше, чем следовало бы ждать, он так и не позвонил. Она долго гадала, что им двигало: трусость, страх, боязнь ответственности или возврата к тем истокам, которые уже миновали и по замыслу жизни не имели право на возвращение. Она собрала все, что было предназначено ей в той квартире. Оставлять что-то из подарков, было бы слишком щедро в ее положении. Оставив ключи на тумбе в коридоре, она захлопнула дверь. Она ехала в такси домой, и вспоминала проведенные с ним прекрасные минуты их жизни, первые радости, встречи, как он сказал, что снял квартиру. Как она ушла от другого к нему, как они целый день катались по Москве. Вот только сейчас, ей не хочется уходить к кому-то еще, впервые не хочется. Ушла из дома в девятнадцать и ни разу не возвращалась. Приезжала в гости, но не возвращалась. И сейчас, когда в ней бьется два сердца, мне не хочется искать кого-то еще, мне хочется домой. Она думала о своих сбережениях, которых должно хватить надолго. Я не транжира, особенно если денежных поступлений больше неоткуда ждать. Мама все поймет, поможет, она же мама. Но мама не поняла.

– Доченька, тебе двадцать девять лет, ты понимаешь, что нужна семья, – мама была уверена в том, что просто необходимо было сообщить его семье о случившемся, – Ничего – переживут, и ты будешь знать точное решение и виденье всей этой ситуации. И его жена узнает, что муж у нее не такой уж и прекрасный, а обычный прохвост и гуляка. Одних детей поднял, теперь пора других растить. А что же если сделал, пусть несет ответственность и воспитывает. А то, что ты не знаешь где искать его, это я сама решу. Ты не переживай, я все узнаю и сама поговорю, он у меня узнает.

– Мама не надо. Я не хочу.

– А что ты хочешь? Расти ребенка одной? Со мной?

– Мама, я приняла решение. Я не хочу, навязывать ему себя, я люблю его и не хочу, чтоб он страдал из-за меня, его жена, его семья, – у нее текли слезы, она закрыла лицо руками, и навзрыд заплакала.

– Чтоб он страдал? – мама посмотрела на нее, обняла, поняв, что не имеет смысла больше что-либо говорить.

Она стала учиться жить по-другому. Не для себя, а для другого маленького, беззащитного человечка, который не виноват в людских взаимоотношениях, которые бывают так несправедливы. Она точно знала, что хочет этого ребенка. И что если бы ей пришлось бы выбирать, кто бы стал носителем хромосом ее ребенка, она без раздумий бы вновь выбрала его. Он – самый настоящий пример мужественности, умный, красивый, наделенными всеми завидными качествами, которых так не хватает нынешнему поколению мужчин. Он заботливый и внимательный. У него был только один недостаток, он женат. И ей не удалось его исправить. И она не хотела быть на месте его жены. Она не была счастлива, он был нечестен с ней. Да, он не бросил ее, но они оба были не счастливы в таком браке.

Она гуляла вечером около дома, зима и теплая одежда скрывала ее положение, она увидела его, того мальчишку, который так не опытно, так искренне сообщал ей о первый чувствах. Он шел домой с работы, он вырос, вытянулся, одним словом повзрослел, он не был идеальным, завидным женихом. Но был, своим таким близким, родом из детства, с одного двора. Он не видел ее. Как она провожала его взглядом до подъезда. Она узнала, что он не женился. Что все так же живет здесь. Она стояла и ждала его, чтоб найти сочувствие, понимание, в ком-то близком и чужом одновременно. Чужому всегда легче рассказать о накопившемся. Родной всегда может чуть ближе понять, чем чужой. Она смотрела в его глаза. Зная, что он не забыл обиду, нанесенную ей так давно и так недавно.

Ночью он позвал ее к себе. Она дрожала от холода. К утру, они сидели, взявшись за руки. Он не делал больше шагов, чем требовалось. Она было благодарна ему за это. Они виделись каждый день. Спустя неделю. Он предложил ей переехать к нему, она согласилась. Мама обрадовалась: «Я всегда знала, что из него вырастет достойный человек». Вера, молча собиралась. Судить о человеке по одному поступку, было в духе мамы, несмотря на то, что он ей никогда не нравился. «Дочка, что ты с ним водишься, с ним ничего хорошего не получится. Он обычный, как и родители его, у них нет стремления к жизни, а в наше время надо пробиваться», – говорила когда-то мама.

– И вот сейчас, мама, ты поняла, что из него вырос достойный человек, – шептала себе под нос Вера.

Они жили почти как муж и жена, она встречала его с работы, готовила ему ужин. Он летел к ней как сумасшедший. Жили они вот только в разных комнатах, проводили весь вечер вместе, смотрели телевизор, обсуждали последние новости, смеялись, держались за руки. Потом было чмоканье в щеку – спокойной ночи. Для нее было больно заводить другие отношения, да еще в таком положение, она была благодарна ему, что он не делал никаких попыток. И вот однажды в самом начале весны, когда первые лучи солнца осветили кухню, где она завтракала, ей показалось, что это ее судьба. Что она чувствует себя любимой, что еще было нужно? Она ждала его с работы как обычно, жалко, что солнышко вечером не светит так же ярко, пронизывая каждый уголок души. Она целовала его, он не сопротивлялся, он боялся спугнуть этот момент. Он думал о ребенке. Но потом она обняла его двумя руками, он сдался, подхватил ее на руки, унося куда-то далеко за пределы его и ее сознания. Самое счастливое время пришло для них, они жили в своем мире, где никто им не был нужен. Они строили планы, совершали покупки, разговаривали и были счастливы. Лешка совершенно точно решил, что это его ребенок. Он усыновит его, он будит носить его фамилию. Родитель не тот, кто сделал, а тот кто вырастил. Несколько недель счастья, как в бреду, как в плену.

10