Перегрузка | Страница 75 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Мы уже сделали кое-что в этом направлении, – заявил Георгос, – когда взорвали “Ла Миссион”; затем эти бомбы по почте. Мы убили их главного инженера, их президента…

– Пустяки! Мелочь! Я имею в виду нечто большее, когда счет убитым пойдет не на единицы, а на десятки, сотни. Когда невольные свидетели будут также уничтожены в подтверждение аксиомы, что во время революции нет безопасности нигде. И тогда наши цели получат должную оценку. Страх должен охватить всех, все должны удариться в панику.

По отсутствующему взгляду Дейви Бердсона было видно, что мыслями он где-то далеко от этого подвала. Казалось, что его посетило видение или что он встретился со своей мечтой.

Мысль о всеохватывающем терроре восхитила Георгоса. В ночь после взрывов под Милфилдом и убийства этих двух охранников он чувствовал тошноту: все-таки он впервые встретился со своей жертвой лицом к лицу. Но это чувство быстро сменилось восторгом и, как ни странно, сексуальным возбуждением. В ту ночь он грубо овладел Иветтой, проигрывая в памяти эпизод, когда он со всей силой ударил снизу ножом охранника. И сейчас, слушая Бердсона, Георгос ощутил возбуждение.

Бердсон спокойно произнес;

– Нужный нам случай скоро представится.

Он расправил газетную страницу. Это была “Калифорния экзэминер” двухдневной давности с обведенной красным карандашом заметкой.

ВСТРЕЧА ЭНЕРГЕТИКОВ

Возможное всеобщее сокращение производства электроэнергии будет обсуждаться на четырехдневном съезде в отеле “Христофор Колумб” в следующем месяце. Съезд проводит Национальный институт энергетики. Как ожидается, на съезде будут присутствовать тысячи представителей коммунальных служб и производителей электроэнергии.

– Я прикинул некоторые детали, – сказал Бердсон. – Здесь точные даты съезда и предварительная программа. – Он бросил два отпечатанных листа на стол. – Позже будет легче уточнить окончательную программу. И мы будем знать про каждого, где он и что.

Чувство обиды, которое Георгос испытывал несколько минут назад, исчезло. Он предвкушал свое торжество.

– Все эти большие руководители мощных организаций – социальные преступники! Мы можем отправить бомбы-посылки некоторым делегатам. Если я начну работать сейчас…

– Нет! В лучшем случае ты отправишь на тот свет полдюжины, вероятно, даже меньше, потому что после первого взрыва они поумнеют и примут меры предосторожности.

Георгос согласился:

– Да, это так. И что ты предлагаешь?

– У меня есть идея получше. Намного, намного лучше и мощнее. – Еле заметная зловещая улыбка появилась на лице Бердсона. – На второй день съезда, когда все уже приедут, ты со своими людьми организуешь две серии взрывов в отеле. Первые взрывы лучше провести в ночное время, скажем, в три часа. Местом взрывов должны стать нижний этаж и антресоли. Наша задача в том, чтобы разрушить или блокировать все выходы из здания, то же самое сделать с лестницей и эскалаторами. Таким образом, никто не сможет выбраться, и тогда начнется вторая серия взрывов.

Георгос кивнул в знак понимания, он был само внимание.

– Несколько минут спустя – в точно рассчитанное время – произойдут взрывы на верхних этажах. Это будут зажигательные бомбы, и чем больше ты их приготовишь, тем лучше. Пламя охватит отель, и он сгорит.

Лицо Георгоса расплылось в широкой улыбке.

– Здорово! Изумительно! Мы можем это сделать.

– Если ты правильно все рассчитаешь, – сказал Бердсон, – ни одна душа с верхних этажей не спасется. В три часа ночи даже те, кто припозднится, будут уже в кровати. Мы казним всех: делегатов съезда – это основные жертвы нашего наказания, – их жен, детей и всех остальных, кто оказался на дороге у революции.

– Мне нужно больше взрывчатки, намного больше. – Георгос быстро соображал. – Я знаю, как и где достать ее, но нужны деньги.

– Я уже говорил тебе, что у нас много денег. Хватит и на этот раз, и на следующий.

– Достать воспламеняющееся вещество для бомб нетрудно. Но часовые механизмы – я согласен с тобой, что со временем все должно быть четко, – следует покупать за пределами города. Маленькими партиями и в разных местах. Для того, чтобы не привлекать внимания.

– Я возьму это на себя, – предложил Бердсон. – Я отправлюсь в Чикаго; это достаточно далеко отсюда. Составь список того, что тебе нужно.

– Мне нужен план отеля – по крайней мере нижнего этажа и антресолей, где мы планируем первые взрывы.

– План должен быть точным?

– Нет. Просто основная планировка. После мы нарисуем свой собственный. Еще мы должны приобрести несколько десятков огнетушителей – небольших по размеру.

– Огнетушители! Ради Бога, мы же собираемся запалить огонь, а не тушить его.

Георгос хитро улыбнулся, понимая, что пришел его черед руководить.

– Огнетушители будут опустошены, и под оболочку мы засунем наши бомбы. Я уже работаю над этим. Ты можешь установить огнетушители где угодно, особенно в отеле. Это не вызовет подозрений и даже может остаться незамеченным. А если их заметят, то это будет выглядеть просто как дополнительная мера предосторожности со стороны администрации.

Бердсон осклабился и, подавшись вперед, ударил Георгоса по плечам:

– Великолепно! Прекрасная дьявольская шутка!

– Мы позже придумаем, как установить огнетушители в отеле. – Георгос размышлял вслух. – Я думаю, это нетрудно. Мы можем арендовать грузовик или купить его, нарисовать название несуществующей компании на бортах, чтобы он выглядел вполне официально. Мы бы могли отпечатать подобие документа, возможно, достать фирменный, из отеля, бланк-заказ и отксерокопировать его, чтобы наши люди держали документы у себя на случай, если их остановят и будут задавать вопросы. Еще нам необходима униформа для меня и других…

– Нет проблем ни с грузовиком, ни с униформой, – заверил его Бердсон. – Сообразим что-нибудь и насчет документов. – Он задумался. – Кажется, все складывается одно к одному. И когда все произойдет, люди почувствуют нашу силу и будут лезть из кожи вон, чтобы выполнять приказы.

– Насчет взрывчатки, – сказал Георгос. – Мне на днях потребуется десять тысяч долларов небольшими купюрами. И после этого…

С возрастающим энтузиазмом они продолжали свою работу.

Глава 11

– Если существует на свете какой-нибудь завалящий еврейский праздник, о котором никто не слышал, будь уверена, что твои родители отряхнут с него пыль и отметят, – сказал Ним Руфи, сидя за рулем своего “фиата”.

Его жена, сидящая рядом с ним, рассмеялась. Вернувшись вечером с работы, Ним сразу же заметил, что Руфь была в приподнятом настроении, явно контрастировавшем с ее угрюмостью, откровенной депрессией в последние недели.

Была середина января, и прошло уже три месяца после разговора об их возможном разводе. Ни она, ни он не вспоминали о нем, но было ясно, что вскоре им придется вернуться к этому вопросу, состояние неопределенности не могло длиться вечно.

В основном их отношения не изменились. Однако Ним старался быть более внимательным, проводить больше времени дома с детьми, и, возможно, то явное удовольствие, которое получали Леа и Бенджи от общения с отцом, удерживало Руфь от конечного разрыва. Что касается Нима, то он все еще не разобрался, хочет он уйти или остаться. Да и проблемы “ГСП энд Л” занимали большую часть его времени, почти не оставляя места для посторонних мыслей.

– Я никак не могу запомнить все эти еврейские праздники, – сказала Руфь. – О каком празднике отец говорил на этот раз?

– Рош а-шана ле-иланот, или еврейский весенний праздник древонасаждения. Я покопался в библиотеке на работе, в переводе это звучит как Новый год деревьев.

– Новый год еврейских деревьев? Или любых деревьев? Он посмеялся:

– Лучше спроси об этом у своего отца.

Они ехали через город в западном направлении. Движение в городе, казалось, никогда не ослабевало, какое бы время суток ни было.

Неделю назад Арон Нойбергер позвонил Ниму на работу и предложил приехать с Руфью на вечер “Ту бешват”, таково было более распространенное название праздника. Ним сразу согласился, отчасти потому, что тесть был необычайно дружелюбен.

Кроме того, Ним чувствовал себя слегка виноватым перед Нойбергерами, и сейчас, казалось, появилась возможность наладить отношения. Тем не менее его скептицизм по поводу фанатичного иудейства родителей жены остался непоколебимым.

75