Перегрузка | Страница 33 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

В первый день на Дэвил-Гейте оцепенение, вызванное электроказнью Уолли Тэлбота, длилось всего несколько секунд. Уолли еще спускали с опоры, а уже были приняты стандартные меры, предусмотренные при чрезвычайных обстоятельствах.

В больших энергокомпаниях поражение электрическим током – редкость, но оно неизбежно случается, обычно по несколько раз в году. Причиной бывает либо секундная неосторожность, сводящая на нет дорогостоящие и весьма жесткие меры безопасности, либо же вариант “один шанс из тысячи” типа того, что столь неожиданно произошел на глазах у Нима и других.

По иронии судьбы “Голден стейт пауэр энд лайт” проводила энергичную рекламную кампанию для детей и родителей, в которой предупреждала их об опасностях, возникающих при запуске воздушных змеев близ энерголиний. Компания израсходовала тысячи долларов на плакаты и забавные брошюры, посвященные этим вопросам, и рассылала их по школам и другим организациям.

Как позднее с болью признает Фред Уилкинс, рыжеволосый техник, он знал об этих предупреждениях. Но жена Уилкинса, мать Денни, со слезами призналась, что в памяти ее осталось лишь смутное воспоминание о чем-то подобном. Не вспомнила она об опасности и тогда, когда змея, подарок ко дню рождения от дедушки и бабушки, доставила утренняя почта. Она сама помогла Денни собрать его. Что же касается подъема Денни на опору, то те, кто его знал, называли мальчика решительным и бесстрашным. Алюминиевый шест с крючком, который он захватил с собой, оказался острогой, которую его отец использовал иногда для морской рыбной ловли. Он хранился в сарае с инструментами, где мальчик частенько его видел.

Ничего это не было, конечно же, известно, когда бригада “скорой помощи”, поднятая на ноги сиреной в лагере, бросилась на помощь Уолли Тэлботу. Он был без сознания, с сильными ожогами больших участков тела и не дышал.

Бригада медиков, возглавляемая дипломированной медсестрой, заправлявшей в лагере маленькой, на одну койку, поликлиникой, со знанием начала делать искусственное дыхание по системе “рот в рот” с одновременным массажем сердца. Уже в поликлинике медсестра, связавшись по радиотелефону с городским врачом, закрепила нагрудный дефибриллятор, пытаясь восстановить нормальную работу сердца. Попытка удалась. Эти и другие принятые меры спасли жизнь Уолли.

К тому времени вертолет компании, тот самый, что должен был захватить Нима, уже летел к Дэвил-Гейту. Уолли в сопровождении сестры отправили прямо в госпиталь для проведения более интенсивного лечения. Лишь на следующий день подтвердили, что он выжил, и стало известно, какие ранения он получил.

Газеты широко осветили этот сюжет, усилив его рассказами очевидцев, полученными с места события. Утренний выпуск “Кроникл Уэст” посвятил ему первую страницу, сопроводив статью заголовком “Человек, пораженный током, – герой”.

Хотя к середине дня материал уже перестал быть “горячим”, “Калифорния экзэминер” отдала половину третьей страницы заметке Нэнси Молино, озаглавленной “Самопожертвование ради спасения ребенка”.

"Экзэминер” поместила вставку из двух колонок с фотографиями Уолли Тэлбота и юного Денни Уилкинса с забинтованным лицом – несколько царапин и ссадин оказались единственным последствием скольжения вниз по опоре линии электропередачи.

Телевидение и радио, передававшие сообщения о происшествии накануне вечером, и на следующий день продолжали освещать его.

Событие привлекло внимание всего штата и даже страны.

В городской больнице “Маунт-Идон” вскоре после полудня на второй день лечащий хирург провел импровизированную пресс-конференцию в коридоре. Ним, ранее побывавший в больнице, только что пришел и слушал в стороне.

– Состояние мистера Тэлбота критическое, но стабильное, непосредственной угрозы для жизни нет, – объявил молодой хирург, похожий на воскресшего Роберта Кеннеди. – У него серьезно обожжено свыше двадцати пяти процентов поверхности тела, имеются и другие повреждения.

– Нельзя ли немного поконкретнее, доктор? – спросил один из десяти репортеров. – Что это за другие повреждения?

Хирург взглянул на человека в годах, сидевшего рядом, в котором Ним признал администратора госпиталя.

– Дамы и господа, – произнес администратор, – обычно из уважения к личным тайнам дополнительная информация не предоставляется. В данном же случае после совета с семьей было решено откровенно рассказать все, чтобы положить конец слухам. Поэтому на последний вопрос будет дан ответ. Но прежде всего я прошу вас из уважения к пациенту и его семье быть осмотрительными, когда вы что-то пишете или говорите. Спасибо. Продолжайте, доктор.

– Воздействие на человеческое тело электрического удара всегда непредсказуемо, – сказал хирург. – Часто дело заканчивается смертельным исходом, когда через внутренние органы в землю проходит большой заряд электричества. В случае с мистером Тэлботом этого не произошло, в этом смысле ему повезло. Электрический ток прошел через верхнюю часть его тела и ушел в землю по металлической опоре, пройдя через его пенис.

Послышались изумленные ахи, а затем наступила жутковатая тишина, когда, казалось, никто не смел задать следующий вопрос. В конце концов пожилой репортер все-таки решился:

– Доктор, а состояние…

– Пенис разрушен. Обожжен. Полностью. А теперь извините меня…

Пресс-группа, необычайно подавленная, удалилась. Ним остался. Он представился администратору и справился о семье Уолли: Ардит и Мэри. Ним не видел их с тех пор, как произошел этот несчастный случай, но знал, что скоро должен будет с ними встретиться.

Ардит, как узнал Ним, тоже находилась в больнице.

– Она была в шоке, – сказал администратор. – Полагаю, вам известно, что недавно погиб ее муж. Ним кивнул.

– Молодая миссис Тэлбот сейчас с мужем, но других посетителей к нему пока что не пускают.

Администратор подождал, пока Ним настрочит записку для Мэри, в которой он сообщал, что в случае необходимости можно рассчитывать на него и что при всех условиях завтра он будет в больнице.

В эту ночь, как и в предыдущую, Ним плохо спал. Сцена в лагере Дэвил-Гейта снова и снова возникала перед ним как повторяющийся кошмар.

Утром на третий день он увиделся с Мэри, а потом с Ардит. Мэри встретила его у больничной палаты, где все еще находился на интенсивном лечении Уолли.

– Он пришел в себя, – сказала она, – но никого не хочет видеть. Пока. – Жена Уолли выглядела усталой, но что-то из ее обычной деловой манеры все-таки проглядывало. – А вот Ардит хочет вас видеть. Она знает, что вы приходили.

Ним тихо сказал:

– Полагаю, слова не имеют смысла, Мэри. И все же я очень сожалею.

– Мы все сожалеем. – Мэри направилась к двери в нескольких ярдах дальше по коридору и открыла ее. – Ним пришел, мама. – Она обернулась к нему:

– Пойду к Уолли. Сейчас я вас оставлю.

– Заходи, Ним, – сказала Ардит. Она лежала на кровати одетая, облокотясь спиной на подушки. – Как нелепо, что и я оказалась в больнице, да?

В ее голосе пробивались истеричные нотки, щеки были слишком румяными, а глаза неестественно блестели. Ним вспомнил слова врача о шоке и подумал, что Ардит еще далеко до нормы.

Он неуверенно начал:

– Прямо не знаю, что и сказать… – Он, запнувшись, наклонился, чтобы поцеловать ее. К его удивлению, Ардит вся напряглась и отвернулась в сторону. Он успел лишь неловко прикоснуться губами к ее горячей щеке.

– Нет! – запротестовала она. – Пожалуйста.., не целуй меня.

Озадаченный, не в силах понять ее настроение, он пододвинул кресло и сел рядом с кроватью.

Оба молчали, потом она заговорила полузадумчиво:

– Они сказали, что Уолли будет жить. Вчера мы этого не знали, так что сегодня все-таки значительно лучше. Я думаю, ты знаешь, как он будет жить, я имею в виду, что с ним произошло.

– Да, – сказал он. – Знаю.

– Думаешь ли ты так же, как и я, Ним? О том, почему же это случилось?

– Ардит, я был там. Я видел…

– Я не это имею в виду. Я хочу знать почему. Смущенный, он покачал головой.

– Со вчерашнего дня я много передумала, Ним. И решила, что несчастный случай, возможно, произошел из-за нас – из-за тебя и меня.

Он все не понимал ее.

– Прошу тебя. Ты перенервничала. Это ужасный удар, я понимаю, особенно почти сразу же после Уолтера.

– В том-то и дело. – Голос и лицо Ардит были напряжены. – Ты и я согрешили так быстро после смерти Уолтера. Я чувствую, это мое наказание. Уолли, Мэри, дети – все страдают из-за меня.

33