Девичий виноград = Дерево, увитое плющом | Страница 6 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

«Дядя его отца, он был дедушкой Аннабел».

Я стояла у стола, теперь села на его край. Смотрела не на незваную гостью, а на огонек сигареты, а потом спросила так неожиданно, что это прозвучало грубо: «Ну и что, мисс Дэрмотт?»

«Извините?»

«Так выражаются на том берегу Атлантики. Значит это вот что: хорошо, вы сделали заявление, теперь к чему, по-вашему, следует перейти? Говорите, я копия этой вашей Аннабел. Хорошо, принято. Вы с мистером Винслоу взяли на себя массу хлопот, чтобы сообщить мне об этом. Повторяю — ну и что?»

«Вы должны признать, — похоже, она старательно выбирала слова, — что естественна наша заинтересованность, наша глубокая заинтересованность».

«Вы зашли несколько дальше «интереса», не так ли? Если, конечно, не придаете этому слову другого значения».

«Я не понимаю».

«Нет? Думаю, да. Ответьте, пожалуйста, откровенно. Ваш брат по-прежнему настаивает, что я на самом деле Аннабел Винслоу?»

«Нет. О нет».

«Очень хорошо. Значит, вы должны признать, что этот «интерес» далеко выходит за рамки обычного любопытства. Он, должно быть, прислал вас на меня, двойника Аннабел, посмотреть, но не более чем… — Я себя вовремя остановила. — Но просто посмотреть. Вряд ли он просил выслеживать, где я живу. В каком-то странном смысле вы «заинтересованы», не так ли? — Я остановилась, стряхнула пепел в урну и продолжила. — Назовем вас «заинтересованная сторона». Другими словами, у вас есть что-то за пазухой».

Ее тон ничуть не изменился. «Полагаю, ваша враждебность естественна. — На ее лице появилась тень улыбки.

Не то, чтобы она действительно улыбнулась, просто смягчилось выражение. — Не думаю, чтобы Кон был особенно тактичен… Он огорчил вас, не так ли?»

«Напугал почти до сумасшествия, — ответила я честно, встала и переместилась к окну. Занавески раздвинуты. Огни и шумы улицы двумя этажами ниже казались отдаленными, так виден прибрежный город с проходящего теплохода. Я повернулась к миру спиной. — Послушайте, мисс Дэрмотт, разрешите говорить прямо. Некоторые вещи очевидны, и я не имею никаких оснований изображать из себя дурочку по этому поводу. Во-первых, не хотелось бы затягивать этот разговор. Как видите, я занята. Итак, ваш брат заинтересовался моим сходством с Аннабел Винслоу. Он рассказал вам о нем. Прекрасно. Совершенно естественно. Но никакое совпадение не могло привести вас к Касбаху, а я прекрасно знаю, что не говорила, где работаю. Невозможно не сообразить, что он следил за мной в воскресенье и или узнал у кого-то, где я работаю, или проследил, как я выхожу в вечернюю смену, а потом рассказал вам. И вы появились на следующий день, чтобы смотреть на меня… Да, признаю, видела вас раньше. Как могла я вас не заметить, если вы так на меня уставились? Несомненно, вы с ним договорились об этом, а сегодня пришли ко мне домой. Я права?»

«Более-менее».

«Скажу откровенно. Мне это не нравится. Мне не понравилось, как ваш брат разговаривал в воскресенье, не доставляет удовольствия, когда за мной следят, и черт меня побери, если меня не раздражает преследование».

Она кивнула, будто я произнесла что-то по-детски глупое, но, впрочем, разумное. «Естественно, не нравится. Но проявите немного терпения и объясню. Уверена, заинтересуетесь».

Мисс Дэрмотт не отводила глаз, и чего-то я в ее взгляде не понимала. От этого было неудобно и хотелось спрятаться. Кон Винслоу смотрел так же, но там присутствовала мужская похвала, это понятнее и легче для общения. В конце концов, женщина отвернулась. Принялась изучать маленькую облезлую комнату, железную кровать, линолеум на полу, поддельный камин с уродливой полкой, газовые горелки. Поворачивала голову, будто разыскивала что-нибудь личное, что изменило бы уродливость обстановки. Но фотографии отсутствовали, книги я уже убрала.

Вопросительный взгляд замер на одежде, свисающей из ящика, потом на сумке, раскрытой, чтобы достать сигареты. Там виднелись губная помада, расческа и маленькая золотая зажигалка с совершенно четко выгравированными инициалами — «М.Г.»

Ее взгляд вернулся к моему лицу. Я с трудом удержалась, чтобы не поинтересоваться удовлетворена ли она, а вместо этого спросила: «Уверены, что не хотите курить?» Сама я в это время уже прикуривала.

«Пожалуй, все же закурю». Она приняла сигарету и огонь немного странным жестом, так что сразу стала ясна ее неопытность в этом деле. Лихорадочно затянулась, посмотрела на сигарету, будто не понимала, что это такое и как попало ей в руки, а потом сказала, как всегда невыразительно: «Сначала я изложу основной пункт, а объясню потом. Вы совершенно правы, наша заинтересованность выходит за пределы обычного любопытства, которое могло бы вызвать такое сходство. Вы даже были правы, ужасно правы, когда сказали, что у нас «есть что-то за пазухой». — Она аккуратно положила сигарету в пепельницу, пристроила руки на колени и слегка наклонилась вперед. — Мы хотим, чтобы Аннабел снова жила в Вайтскаре. Это важно. Не могу сказать, как важно. Она должна вернуться».

Голос был совершенно спокойным, несмотря на нелепость слов. От возбуждения сердце мое забилось быстрее. Хотя я ожидала какого-то вздора в этом роде, да это и было вздором, все равно кровь быстрее побежала по венам. Я промолчала.

Карие глаза смотрели на меня. Похоже, женщина действительно имела в виду все, что сказала. Я подумала с искренней злобой, почему, если у людей серьезные проблемы, им кажется, что все другие должны чувствовать это на кончиках собственных нервов? Из вредности я тупо заявила: «Но Аннабел умерла».

Что-то сверкнуло в глазах мисс Дэрмотт. «Да, умерла. Не оживет, но может испортить все, мисс Грей. Для вас и для нас».

Пепел моей сигареты медленно планировал в мусорную корзину. После паузы я заговорила: «Вы хотите, чтобы я пришла в Вайтскар. Как Аннабел Винслоу».

Она откинулась назад. Плетеное кресло заскрипело, будто облегченно вздохнуло. Очевидно, женщина приняла мое спокойствие за согласие. «Да, — сказала она, — это так. Мы хотим, чтобы ты пришла в Винслоу… Аннабел».

И тут я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Возможно, это было результатом нервного перенапряжения или очевидной абсурдности предложения, но, если там и присутствовали элементы истерии, гостья этого не заметила. Сидела совершенно спокойно и смотрела с неожиданно знакомым выражением. Взгляд стороннего зрителя, который холодно присутствует на театральном представлении. Все это время она оценивала мою внешность, голос, движения, реакции, сравнивала с Аннабел Винслоу, о которой знала так много и которую они с братом последние три дня, видимо, беспрерывно обсуждали.

Я почувствовала внутреннее напряжение и постаралась расслабиться. Мой смех замер. Я сказала: «Простите. Зачем, ради Бога, Аннабел возвращаться? Это… так театрально, романтично и невозможно. Самозванство уже устарело. Послушайте, мисс Дэрмотт, я прошу прощения, но это безумие! Не может быть, чтобы вы говорили серьезно!»

Она сказала мягко: «Такое уже случалось».

«Ну да, в романах. Раньше это было модно, «Комедию ошибок» все читали. И есть тут одно замечание — в книгах все нормально, но даже на сцене, где можно это увидеть и предполагается, что зритель обманут, получается ерунда. Если только действительно есть одинаковые близнецы… Или один человек играет обе роли».

«В этом-то все и дело, не так ли? Есть у нас одинаковые близнецы. И это можно сделать».

«Посмотрите на это с другой стороны, — сказала я. — Вы говорите, что-то в этом роде делалось. Но в те времена все было намного проще. Подумайте о юристах, почерке, записях, фотографиях и, в конце концов, даже о полиции… Нет, они сейчас слишком эффективны. Риск слишком велик. Нет, это все-таки для романов, и даже сомневаюсь, что для современных. Требуется слишком много совпадений и удачи».

Она кивнула. Спор с ней ничуть не отличался от битвы с пуховой подушкой. Устаешь, а с подушкой ничего не происходит, «Да, конечно, нужна удача, определенно, и еще расчет. Но это похоже на убийство, не так ли?»

Я уставилась на нее: «Убийство?»

«Да. Узнают ведь только про те, которые раскрыты. Никто не слышал о тех, которые сошли с рук. А их гораздо больше».

«Можно предположить. Но…»

«Главное то, что ты не будешь ничего ни у кого отнимать, никто не будет с тобой бороться. Единственный человек, который потеряет от твоего появления — Юлия, но ей и своего хватает. Кроме того, она обожала Аннабел. Ей будет так приятно тебя видеть, что она вряд ли даже задумается, что это значит в денежном выражении…»

6