Девичий виноград = Дерево, увитое плющом | Страница 53 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Юлия так и не появилась. Дедушка лежал неподвижно, маска его лица не менялась, только ноздри сузились и дыхание стало более поверхностным.

Когда Кон пошел в мастерские, я оставила в комнате дедушки миссис Бэйтс, ненадолго спустилась вниз и поела. Потом вернулась, сидела и ждала, смотрела на лицо старика и старалась не думать.

Примерно через час Кон вернулся и снова стал разглядывать меня с другой стороны кровати.

Миссис Бэйтс в восемь ушла. Начался дождь. Сначала большие, тяжелые, редкие капли застучали по камням, а потом сгустились, зашумели сплошным потоком, потекли по стеклам, как желатин. Неожиданно комнату осветила молния, другая, загремел гром и началась гроза. Яростная летняя гроза, которая быстро проходит. Я отправилась закрывать окна и остановилась на несколько секунд, глядя сквозь сияющий пластиковый занавес дождя. Почти ничего не было видно. При вспышках молний дождь превращался в вертикальные стальные канаты, а земля струилась и бурлила водой, которую не успевала поглотить.

Все еще нет Юлии. В такую погоду они и не могут приехать, должны укрыться где-то. А тем временем дедушка…

Я опустила тяжелые занавески и вернулась к кровати. Включила лампу и повернула ее, чтобы свет не падал на лицо старика. Кон смотрел на него задумчиво, нахмурив брови, сказал приглушенно: «Послушай, к черту это, итак достаточно шумно, чтобы мертвого разбудить. — Только я собралась объяснить, что свет деду не помешает, как Кон продолжил: — Все поле станет плоским, как кокосовая скорлупа. После такого дождя никакая косилка не годится».

Я сказала сухо: «Полагаю, нет. — И тут я все забыла. — Кон, гроза действительно его разбудила!»

Дедушка вздохнул, странно всхрапнул и открыл глаза. Через некоторое время они сфокусировались, и он заговорил, не шевельнув головой. Звуки были искаженными, но достаточно разборчивыми: «Аннабел?»

«Я здесь, дедушка».

Пауза. «Аннабел?»

Я наклонилась вперед и взяла его за руку под одеялом. «Да, дедушка, я здесь. Это Аннабел».

Его пальцы не шевельнулись, не изменилось и выражение лица, но мне показалось, что он немного расслабился. Тонкие сухие пальцы, как побеги бамбука, больше не казались живыми, лежали в моей ладони. Я вспомнила, как я была девочкой, а он — высоким, сильным и ехидным тираном, гордым, как огонь. И неожиданно для меня этот день стал слишком долгим. Он начался с Рябинового, ясного утра, секрета, который больше не был только моим, Адама, знания о нашем взаимном предательстве, а теперь это…

Гроза приближалась. Молнии долго светили, колесами катались перед занавешенным окном. Дедушка понял, что это такое, сказал: «Это просто летняя гроза. Скоро закончится».

«Шум? Дождь?»

Дождь лился с небес, шумел водопадом. «Да. — Он сдвинул брови. — Это прибьет траву…»

Что-то во мне пробудилось, удивление, смешанное со стыдом. Кон впитал самую суть Винслоу, может быть, его реакции честнее моих. Моя немая ярость, горе о том, что все проходит, не только этот старый человек, но мой мир, которого я не хотела получать и заслуживала потерять. Я сказала: «Именно это говорил Кон».

«Кон?»

Я наклонилась к нему. «Он здесь».

Глаза шевельнулись. «Кон».

«Сэр?»

«Я… болен».

«Да», — сказал Кон.

«Умираю?»

«Да».

Мои губы раскрылись в попытке протеста и от ужаса, но все, что я могла сказать, остановила дедушкина улыбка. Не тень прошлой ухмылки, просто растягивание мускулов в уголках рта, но я поняла, что Кон прав. Какими бы ни были пороки Мэтью Винслоу, он не собирался уходить из жизни по ковру женской лжи. У них с Коном было много общего, как поле, где они могли встретиться и куда меня не пускали. Мой протест, должно быть, передался ему через наши соединенные руки, потому что его глаза вернулись ко мне и он сказал: «Не надо врать».

Я посмотрела на Кона. «Хорошо, дедушка, не буду».

«Юлия?»

«Она скоро появится. Ее задержала гроза. Она уехала с Дональдом на весь день и не знает, что ты болен. — Мне показалось, что он смотрит вопросительно. — Ты помнишь Дональда, дорогой. Шотландец. Дональд Сетон. Археолог, ведет раскопки на Западной Гари. Был здесь прошлым вечером, — мой голос сбился, но я смогла привести его в порядок, — на твоем дне рождения…»

Меня перебил гром. Длинная яркая трещина молнии, а потом грохот, будто рядом выстрелили из пушки. Мэтью Винслоу спросил: «Что это?» — от удивления почти нормальным голосом.

Кон был у окна, раздвигал занавески. Его движения наполняло жуткое нервное возбуждение, они выглядели не просто грациозными, как обычно, превращались почти в балет. Вернулся к кровати и наклонился. «Это далеко. Дерево. Я совершенно уверен, но не здесь. Одно из деревьев Форрест Холла, я бы сказал. — Он положил руку на кровать, на одеяло, под которым лежала дедушкина рука, и сказал старательно и отчетливо: — Не надо беспокоиться. Я потом выясню, что это такое. Но это не около мастерских. Свет горит, отсюда видно. Ничего плохого не случилось».

Дедушка сказал очень ясно: «Ты хороший мальчик, Кон. Очень жаль, что Аннабел так и не вернулась. Вы бы очень друг другу подошли».

Я сказала: «Дедушка…» — и замолчала.

Когда я опускала свое лицо в одеяло, я увидела, что Кон поднял голову и смотрит на меня прищуренными глазами.

В комнате были только мы с Коном.

Глава шестнадцатая

Nor man nor horse can go ower Tyne, Except it were a horse of tree…

Ballad: Jock of the Side

Прошло очень много времени, прежде чем Кон откашлялся, чтобы заговорить.

Я не поднимала головы. Чувствовала испытующий взгляд, и даже в первом порыве печали инстинкт, которому я всегда доверяю, заставлял прятать слезы. Не думаю, что я была тогда способна сознательно обдумывать опасность положения, когда моя упрямая глухая самооборона превратилась в угрозу. Со вчерашнего дня я знала, что придется сказать ему правду. Обсуждать ее над бесчувственным телом дедушки было невозможно, будто считать его уже мертвым. А теперь, даже если я была готова выразить все словами, сделать это стало еще труднее.

Я никогда не узнала, что он собирался сказать. Где-то внизу хлопнула дверь, и раздался топот бегущих ног. Кон остановился, прислушиваясь, я смутно подумала, что, может, Лиза как-то догадалась, что случилось. Но разве она бы побежала так? Никогда не видела, чтобы Лиза спешила… как-то это на нее не похоже, даже если бы он много для нее значил… Юлия, конечно, это должна быть она. Я прижала кулаки к вискам и попыталась унять слезы, успокоить мысли. Юлия бежит, слишком поздно, и через секунду придется поднять лицо…

Шаги простучали по холлу, по лестнице. Даже через стены и двери слышно было тяжелое всхлипывающее дыхание. Она схватилась за ручку двери, ручка тряслась, поворачиваясь. Я резко подняла голову. На лице все еще были слезы, но я ничего не могла поделать. Новое испытание. Кон наконец-то отвел от меня глаза и смотрел на дверь. Она широко распахнулась — так не входят в комнату больного — и вбежала Юлия.

Должно быть, она так стремительно покинула темную струящуюся ночь, что ее глаза не привыкли к свету. Секунду я думала, что она врежется в кровать, и начала подниматься в смутном движении протеста. Но Юлия, задыхаясь, остановилась. Паническая спешка не имела никакого отношения к дедушке. Она даже не взглянула на него. Дикое лицо, ненормальные глаза, схватилась за спинку стула, и будто только этим удержалась от падения. Ее волосы и плащ промокли, так потемнели от дождя, что я не сразу поняла в тусклом свете, что плащ был и грязным. Веселенькие босоножки тоже были в грязи, грязь кляксами покрывала ладони и запястья, мазок грязи был и на лице. Румянец горел на щеках, как нарисованный. Она дико смотрела то на Кона, то на меня и пыталась отдышаться, чтобы заговорить. Ее глаза, раскачивающаяся голова… Больно смотреть. «Аннабел… Кон… Кон…»

Атмосфера комнаты и то, что Лиза, возможно, успела ей сказать, не победили ее напора. Раз она обратилась к Кону, случилось что-то серьезное.

«Юлия! — Мне захотелось защитить ее. Я встала между ней и кроватью. — Дорогая! Что случилось?»

Но она что-то почувствовала в моем движении. Впервые взглянула на деда. Я увидела шок на ее лице, как камень ударяет в человека, уже сбитого с ног. Она качнулась, прикусила губу и сказала, как ребенок, ожидающий наказания: «Я не знала, Аннабел, не знала».

Я обняла ее. «Да, дорогая, очень жаль. Это случилось всего несколько минут назад. Это было очень неожиданно, и он был вполне умиротворен. Потом расскажу… Если что-то еще произошло, лучше скажи сейчас. Что такое? Что-то не так».

53