Девичий виноград = Дерево, увитое плющом | Страница 5 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Он ответил очень странным голосом: «Как ни странно, да».

На секунду наши глаза встретились. У меня возникло странное ощущение, что мы читаем мысли друг друга. Я сказала резко: «Должна идти. Правда. Пожалуйста, давайте это так и оставим. Не буду вас раздражать и опять говорить, что мне было интересно. Это было редкостное ощущение. Но не сердитесь, если я скажу, что не хочу его продлевать. Это правда. Спасибо за предложенную помощь. Вы очень добры. И до свидания».

Я протянула руку. В этой обстановке и после того, что произошло, жест казался весьма нелепым, но казалось, он поможет прекратить разговор и даст возможность удалиться. К моему облегчению, молодой человек, хоть и не сразу, решил больше не протестовать. Принял мою руку, будто признал поражение. «До свидания, Мери Грей. Очень жаль. Желаю всего наилучшего».

Уходя, я чувствовала спиной его взгляд.

Глава вторая

Or take me by the body so meek, Follow, my love, come over the strand — And throw me in the water so deep, For I darena go back to Northumberland.

Ballad: The Fair Flower of Northumberland

Когда раздался стук в дверь, я поняла, кто это, еще до того, как подняла глаза от чемодана.

Хозяйки, миссис Смитсон, не было дома, но даже не зная этого, я бы не перепутала неуверенный, почти нервный стук с ее мощными ударами. Совершенно ясно, будто мощная полированная дверь превратилась в стеклянную, я представляла, кто за ней стоит — крепкая, одетая в коричневое женщина, которая последние три вечера сделала пребывание в кофейне Касбаха почти невыносимым. Она изучала мое лицо так внимательно, будто вся ее жизнь зависела от того, запомнит ли она меня в малейших подробностях. Одна из девушек у прилавка Эспрессо сказала: «…как кинорежиссер в поисках новой звезды». А я предположила: «Она думает, что знает меня, и собирается с силами, чтобы заговорить».

Недавняя встреча у римской Стены еще не выветрилась из памяти. Я понимала, что судьба в лице этой женщины преподносит продолжение той истории, и заранее устала. Хотя я никогда не видела ее раньше, в ней было что-то слабо знакомое. И еще она, неизвестно почему, действовала на нервы.

В общем-то, ничто в ее внешности не могло бы кого-то насторожить. Возраст — от тридцати пяти до сорока. Хорошего качества, но безвкусная одежда, минимум косметики — пудра и немного помады. Это слабо оживляло скучные, тяжелые черты. Общее впечатление занудства усугубляли коричневые и желтые оттенки цветовой гаммы, которую она предпочитала. Из-под слегка старомодной шляпы выбился пучок темных волос. Густые брови хорошей формы выглядели неаккуратно над некрасиво расположенными глазами. Внешние уголки карих глаз и рта немного опускались вниз, создавая тяжелое, неудовлетворенное выражение. Возникало странное впечатление, что если чуть-чуть изменить эту женщину, она была бы xоpoшенькой. Черты ее лица будто тщательно прорисовал хороший художник, а потом ему неожиданно надоело собственное творение и он размазал его рукой. Все как бы не в фокусе. Как плохая копия известного портрета, плохая фотография хорошего рисунка.

Как я ни пыталась выразить ощущения словами, они ускользали. Все-таки я никогда ее не видела. А если бы и увидела, то вряд ли заметила бы. На женщин такого типа обычно второй раз не смотрят, с первого раза понимая, что все положительные качества, составляющие очарование, здесь отсутствуют. Очарование предполагает живость и сверкание, какое-то движение в сторону всего живого. Эта женщина просто сидела, тяжелая и неподвижная, а жизнь текла мимо.

Вот только настойчивый взгляд светло-карих глаз…

Она покинула кафе, не сказав ни слова, и я забыла о ней, мысленно пожав плечами. Но на следующий день, во вторник, она вернулась. И на следующий, и все так же смотрела из-под полей коричневой шляпы, пока, в конце концов, совершенно замученная, я не направилась к ее столу, чтобы выяснить, в чем дело.

Она смотрела, как я иду, не шевелясь. Но тяжелое лицо неожиданно оживилось, осветило простые черты…

И я поняла, что меня смущает. Она оказалась бледной копией потрясающе красивого лица, коричнево-белым отпечатком восхитительного цветного Коннора Винслоу. Он говорил про полусестру, которая ведет хозяйство, про то, что с Лизой не нужна жена… Она, должно быть, лет на шесть его старше. Цвет волос и глаз, вероятно, получила от отца-ирландца. Никакой красоты, которую кровь Винслоу дала Коннору, но сходство, бледный отблеск его живого очарования, присутствовало, несомненно.

Я, не останавливаясь, прошла мимо ее стола через вертящуюся дверь на кухню кафе и немедленно уволилась.

И вот теперь, в тот же самый вечер, она оказалась у двери. Больше некому. Как она меня нашла, зачем преследовала, можно было только догадываться. Я не слышала, как она поднималась по лестнице, хотя обычно два покрытых линолеумом пролета отзывались эхом на любые шаги и предупреждали о визитах лучше любого дворецкого. Очень она, должно быть, осторожно шла.

Я задумалась. Скорее всего, она знает, что я дома. И вроде нет причин не отвечать, и свет, небось, пробивается из-под двери.

Новый тихий настойчивый стук. Я огляделась.

Почти полная пепельница. Неубранная кровать свидетельствует о часах, проведенных лежа, глядя в потолок и размышляя о приступе паники, который заставил уволиться, и о том, не стоит ли поменять квартиру. Посередине комнаты — почти собранные чемоданы.

Ну что же, делать с ними что-нибудь уже поздно. Но на столе у окна лежало неоспоримое свидетельство сильного воздействия на меня от встречи с Коннором Винслоу — телефонный справочник, открытый на странице «Вилсон — Винторп».

Я тихо пересекла комнату и закрыла книгу. Потом подошла к шкафу, выдвинула ящик и сказала: «Да? Войдите. — Когда дверь отворилась, я стояла к ней спиной и вытаскивала наружу вещи. — Миссис Смитсон…» — начала я и повернулась. И тут же застыла, подняв брови, постаралась выразить лицом безмерное удивление.

Она спросила от порога: «Мисс Грей?»

«Да. Боюсь что… — Я изобразила, что пытаюсь ее узнать, а потом спросила заинтересованно: — Подождите минуточку. Мне, кажется, знакомо ваше лицо. Не были днем в кофейне Касбаха, где я работаю? Кажется, я вас заметила в углу».

«Правильно. Меня зовут Дэрмотт, Лиза Дэрмотт. — Она произнесла свое имя на континентальный лад, как Коннор, — Лиза, а не Лайза по-американски. Замолчала, чтобы я усвоила информацию, и добавила: — Из Вайтскара».

Я произнесла, все еще удивленно и с интересом: «Как поживаете, мисс или миссис Дэрмотт? Могу что-то для вас сделать?»

Женщина вошла в комнату без приглашения, внимательно глядя на мое лицо. Закрыла за собой дверь и принялась стаскивать перчатки из свиной кожи. Я стояла не двигаясь, руки заняты одеждой, и очень старалась не предложить ей сесть. Гостья села и приступила к делу. «Брат встретил вас у римской Стены в воскресенье».

«Ури… Да, помню. Со мной говорил мужчина по фамилии Винслоу откуда-то из района Беллинджема. — (Я сказала себе: «Осторожно, Мери Грей, не переигрывай, она понимает, что ты не могла забыть такую историю»). — Вайтскар, да. Он сказал, что он оттуда. У нас была… довольно странная беседа. — Я положила одежду обратно в ящик и повернулась к гостье лицом. Вытащила сигарету из сумочки. — Курите?»

«Нет, спасибо».

«Не возражаете, если я закурю?»

«Это ваша собственная комната?»

«Да».

Если она и заметила иронию, то не показала этого. Сидела на единственном кресле, положила сумочку на стол и не сводила с меня глаз. «Я мисс Дэрмотт, — сказала она. — Я не замужем. Кон Винслоу — наполовину мой брат».

«Да, кажется, он о вас говорил, я теперь припоминаю.

«Он рассказал о вас все. Я не поверила, но он прав. Это поразительно. Даже через восемь лет. Я бы сразу вас узнала».

Я сказала осторожно: «Он мне сообщил, что я очень похожа на его кузину, которая покинула дом примерно восемь лет назад. У нее было странное имя — Аннабел. Я не ошиблась?»

«Совершенно верно».

«И вы тоже видите это сходство?»

«Определенно. Я не видела Аннабел лично, приехала в Вайтскар после ее исчезновения. Но старик держал ее фотографии в комнате, целую галерею, и я каждый день вытирала с них пыль, пока не изучила каждое выражение. Уверена, каждый ее знакомый ошибся бы, как Кон. Это сверхъестественно, поверьте».

«Похоже, приходится поверить. — Я глубоко затянулась. — Старик, о котором вы говорите… Это отец мистера Винслоу?»

5