Коллекционер | Страница 5 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Поодаль стояло еще одно дерево, не совсем той же породы, но очень похожее. Плоды на нем были точь-в-точь как на первом, разве что размерами повнушительней. Сорвав один орех, он предложил его Лауре, которая распробовала и выплюнула ядро с заметным отвращением. То же вышло со вторым и третьим – вплоть до полного равнодушия к дальнейшим подношениям. Он распробовал один из орехов самолично, осторожно лизнув то, что скрывалось под скорлупой. Насколько он мог определить, вкус был точно такой, как у тех маленьких. Похоже, вкусовые рецепторы его подвели: диагноз Лауры не подтверждал оптимистических прогнозов. Разница, слишком незначительная для определения, могла привести к долгому и мучительному концу. Отбросив орех, он вновь занял свой пост в люке воздушного шлюза и предался все тем же размышлениям.

Неуловимая и не дающая покоя особенность растений и жуков могла быть рассмотрена на примере двух сортов ореха. Он чувствовал, что материала для заключения вполне достаточно. Если бы он смог раскрыть, почему, с попугайской точки зрения, один плод годится в пищу, а другой – нет, то угодил бы пальцем в самую что ни на есть тайну. И чем больше он думал о таких похожих друг на друга фруктах-орехах, тем яснее осознавал печальный факт, что палец его уже уткнулся в секрет, – но скорлупа непреодолима.

В досаде он вернулся к злополучным деревьям и подверг их детальнейшему обследованию. Зрение говорило ему, что оба дерева – представители одного и того же вида. Лаурино же чувство настаивало, что они совершенно разные. Следовательно, можно поверить в свидетельство одной из пар глаз. Но коль скоро у тебя есть основания не доверять своей оптике, то вполне законно попытаться узнать, почему ты не можешь доверять ей.

Устав от этой головоломной борьбы с собственным интеллектом, он вернулся к кораблю, задраил люки, вызвал Лауру на плечо, и отправился на разведку в сторону хвостовой части. Правила первых десантов были просты и максимально благоразумны. Пробираться медленно, выбираться быстро и помнить: все, что от тебя требуется, это решить, годится ли планета для человеческого обитания. Лучше тщательно обследовать небольшой участок, чем поверхностно – обширный; последующие картографические экспедиции довершат работу. Используй корабль, как базу, и размещай там, где сможешь выжить; не передвигай его без надобности. Ограничивай поиски светлым временем суток. Закрывайся после наступления темноты.

Годна ли, в самом деле, Оро для человеческого обитания? Неписаное правило гласило, что нельзя спешить с бодрыми оптимистическими заключениями типа: «Само собой! Я же – выжил!» Камерон, например, сбросивший свой корабль на Митру, решил было, что открыл новый рай, пока на семнадцатый день не заразился в этом раю грибковой чумой. Он стал похож на летучую мышь, вырвавшуюся за двери пекла, и провел немало безрадостных дней в Ботаническом центре Лунной Очистки, пока не был признан годным для проживания в человеческом сообществе. Корабль его обрызгали ядохимикатами, разложив плесень на первичные элементы. Митра с тех пор стала табу. Каждый новооткрытый мир был потенциальным капканом, в который совались ученые головы. Задача Службы Разведки состояла в том, чтобы сунуться в такой капкан и стремглав вылететь, пока тот не успел захлопнуться. И вот тебе еще один кусок землицы для Земли, если, конечно, не сломаешь шеи.

Возможно, Оро окажется не по зубам. Штуковина, которая расхаживает здесь по ночам, производит жуткое впечатление нечеловеческой силы. Она больше напоминает смерч, чем какую-либо форму жизни. А кто станет тягаться силами со смерчем? И если этот Оро-смерч обладает разумом, то освоение планеты окажется под большим вопросом. Стив должен получить представление об этом смерче, пусть даже безрассудно преследуя его по пустынным дорогам ночи. Возвращаясь к кораблю с ружьем наперевес, он так погрузился в рассуждения, что в смятении упустил из виду главное: в данный момент он никоим образом не выполнял обычной исследовательской работы. Не то чтобы решил, что ничья заблудшая нога уже не ступит на Оро в ближайшую тысячу лет, просто всякий человек, будь он даже разведчик дальнего космоса, подвержен привычке. Их работа состоит в выискивании смертельных опасностей и принятии мер, и эта привычка остается надолго.

Корабельный хронометр показывал пять часов до наступления темноты. По два с половиной часа в обе стороны: скажем, десять миль туда и десять – обратно. Заготовка запасов воды отняла массу времени. Теперь он будет пускаться в поход с утра, наращивая радиус до двадцати миль.

Эти размышления вылетели из головы, когда он выбрался из лесной чащи. Здесь тоже все было в высшей мере необычно: растительность не цеплялась последней хваткой за каменистую неплодоносную почву острыми шпорами и ответвлениями. Она внезапно обрывалась в светлом суглинке, словно бы обработанном тракторами, – и впереди распахивался вид на бескрайнее поле ростков, каждый из которых явно претендовал быть экзотическим даже в этой массе. Новая фауна была совсем крошечной и – кристаллической. Он без особого удивления воспринял эти кристаллы, помня, что новизна – неизбежная примета любой незнакомой местности. Все это было из ряда вон выходящим, но лишь по земным стандартам. За пределами родной планеты ничего ненормального или сверхнормального быть не могло, поскольку целиком и полностью соответствовало местным условиям. Кроме того, следы кристаллической растительности, как известно, присутствовали на Марсе и никого не удивляли.

Один вопрос поднимал дыбом волосы на голове: как соседствовала обычная флора с кристаллической? Граница была настолько прямо и недвусмысленно очерченной, что вызывала состояние если не шока, то, по крайней мере, легкого столбняка: прямая полоса барьером вытягивалась на многие мили. Это наводило на мысль о высокоразвитом земледелии каких-то гигантов. Подобная аккуратность могла быть только искусственного происхождения. Для этого кто-то должен был приложить усилия.

Сидя на пятках, он внимательно осмотрел кристаллы и сказал Лауре:

– Цыпа, а ведь эту травку посадили. Кто мог посадить ее?

– Мак-джилликудди, – предположила Лаура, искренне убежденная, что одно имя ничем не хуже другого.

Он осторожно щелкнул пальцем по кристаллическому побегу у самого ботинка, зеленому и ветвистому, всего в дюйм высотой.

Кристалл завибрировал и ответил: «Цуй!» – нежным, высоким голосом.

Он щелкнул по его соседу и тот сказал: «Цай!» – в более низкой тональности.

Он щелкнул по третьему. Тот не издал никакого звука, вместо этого рассыпался на тысячу осколков.

Отрывая взгляд от грядок, Стив поскреб в затылке, вновь заставив Лауру бороться за равновесие, цепляясь когтями за одежду. Один цуйнутый, другой цайнутый и, наконец, последний – разлетевшийся в прах; два ореха одинаковых, но в то же время – на-кася выкуси. Цуй-цай с орехами. Загадка была уже прямо в горсти, оставалось только разжать пальцы и посмотреть, что там.

Стив поднял полный смущения взор и увидел нечто, хаотично порхающее над кристаллическими посевами. Лаура с хриплым клекотом взмыла за летуном, ее голубые с алым крылья энергично работали в воздухе. Стив разглядел, что это была гигантская бабочка с фигурными оборочками крыльев, и окраской ничуть не уступающая пестрому оперению Лауры.

Птица нависла, преследуя насекомое. Он окликнул Лауру и поспешил наперерез. Кристаллы хрустели, обращаясь в пыль под его тяжелыми ботинками.

Полчаса спустя он достиг крутого, поросшего кристаллами склона, когда мысли его внезапно осеклись, и сам он остановился как вкопанный, так что Лаура слетела с его плеча и вынуждена была встать на крыло. Она облетела его кругом, а, возвращаясь на свой насест, сопроводила посадку бранным словом на неизвестном языке.

– Вот еще один уникум, – пробормотал он. – Ни двух, ни трех, ни дюжины, ни двадцатки. Ничего из того, что встретилось, не повторяется. Всего один гигантозавр, один Scarabeus Anderii, всего по одной из всех этих треклятых тварей. Каждая вещь в этом мире уникальна, неотразима, каждая – сама в себе. Что же это такое?

– Я не пр-родажная, – осторожно напомнила Лаура.

– Добром тебя прошу – заткнись!

– Добр-ром тебя прошу, добром тебя пр-рошу! – завопила Лаура, которой эта фраза явно пришлась по душе. – Ба-алынущий черный ата-та!..

5