Коллекционер | Страница 2 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

«В одиночестве человек, заброшенный за пределы карт мироздания, пускаясь в свободный полет, сталкивается со странными психологическими проблемами и утрачивает все связи с родной планетой. Присутствие на борту макао создает необходимое содружество двух земных существ – и даже более того. Попугай – самое закаленное и устойчивое к пространственным перемещениям существо, какое только можно сыскать на земле, учитывая его незначительный вес и способность к осмысленной речи. К тому же макао на удивление долго может заботиться о себе и отличается занимательным поведением. На земле эта птица чувствует опасность задолго до того, как ее успеет распознать человек. Любой странный плод или злак она может попробовать, прежде чем к нему прикоснется космонавт, и становится, таким образом, истинным церемониймейстером человеческого стола, испытывая всякий плод и злак, который предстоит вкусить хозяину. Множество жизней было спасено этим человеколюбивым попугаем. Береги своего попугая, парень, – и он еще не раз сбережет тебя».

Да, они старательно присматривали друг за другом, эти два землянина. Это было нечто вроде космического симбиоза. До наступления эры дальнобойной астронавигации никому и в голову не приходил подобный союз, хотя похожие вещи случались и на Земле – и под нею. Шахтеры со своими канарейками были тому примером.

Продвигаясь к узкому люку воздушного шлюза, он не стал возиться с насосами: не было смысла при такой незначительной разнице в перепаде давления. Он открыл оба люка нараспашку и почувствовал лишь легкий поощрительный толчок в спину со стороны внутренней атмосферы корабля. Встав на порожек люка, Стив спрыгнул. При приземлении Лаура вспорхнула и последовала за ним, возбужденно трепеща крыльями и временами вонзая острые коготки в плечо.

Дружная парочка в полном молчании совершила обход корабля, оценивая его состояние. Передние тормозные в порядке, задние ускорители ничего, хвостовые стартовые дышат. Состояние в целом оставляет желать лучшего, но в трудный момент техника не подведет. Обшивка корабля заслужила такой же оценки, и можно только похвалить ее за прочность и отсутствие серьезных вмятин. Теоретически трех или четырехмесячный запас пищи и какая-нибудь тысчонка ярдов проволоки могли бы стать путеводной нитью домой. Но – только теоретически. Стив не питал никаких иллюзий. Все складывалось как нельзя хуже, даже если бы он и обрел средства к передвижению. Как править Бог знает откуда и Бог знает куда? Ответ: ты погладил кроличий хвост и надежду на лучшее. А без надежды нет ничего, ничего того… что… ну и так далее…

– Что ж, – сказал он, закончив осмотр хвостовой части и очутившись там же, откуда отправился. – Это не мир, в котором мы живем, но все же мир, в котором жить можно. Корабль уцелел, и поэтому с жилищным строительством проблем не будет. Хижины отменяются: да здравствует дворец без ядерного топлива! За билет домой заломят неслыханную цену в каком-нибудь выплетенном из проволоки металлическом бунгало или дикарском шалаше. Так что считаю: нам даже повезло. Здесь разобью я садик, там – парк с каменными горками, а вон там, сзади, устрою бассейн. А ты можешь надеть какое-нибудь легкое платьице и хлопотать насчет кухни.

– Кто, я? – взвизгнула Лаура, не веря ушам своим. – Ур-ра!

Оборотясь, он окинул взором окрестную растительность. Она имела все возможные формы и размеры, все оттенки зеленого с уклоном в голубое. Что-то было особенное, непривычное во всей этой растительности, но он никак не мог определить: в чем же заключалась эта непривычность? Не то чтобы она казалась какой-то чужеродной и незнакомой, такая попадалась ему в каждом новооткрытом мире. Тут же была подспудная, подчеркнутая странность, таившаяся во всем. Растения хранили некий смутный, туманный дух, определить который не получалось.

Какое-то крохотное растеньице росло прямо у его ног, доходя почти до колена, зеленое и односемядольное. Смотрелось оно при этом совершенно естественно, как вещь в себе, и ничего странного на вид не имело. Поблизости процветал еще один куст в ярд высотой – более темных оттенков, с зелеными, как у пихты, иголками, то бишь листьями, и бледными, воскового оттенка ягодами, разбросанными поверху. Оно тоже смотрелось вполне невинно под пристальным взглядом космонавта. Рядом с ним произрастало еще одно чудо, отличное от первого лишь тем, что его иголки были длиннее, а ягоды – чуть розоватыми. За ними высилось нечто вроде кактуса, сбежавшего из кошмара пьяного ефрейтора, а поблизости красовался какой-то зонтик, пустивший корни в землю и выбросивший на свет маленькие бордовые бутоны. Если их рассматривать по отдельности, то все они вполне приемлемы. Собранные же, приводили пытливый ум в смятение. И Стив никак не мог определить, в чем тут дело. Странная особенность местной фауны озадачила. Определенно, на этой планете впереди мог поджидать еще не один сюрприз. Поэтому он не стал особо ломать голову. Еще успеет узнать подробности. Сейчас же предстояло выяснить для начала ближайший источник воды. Во время спуска примерно в миле пути он успел разглядеть озеро, содержавшее некую жидкость, которая вполне могла бы содержать Н20. Идя на посадку, Стив заприметил серебристое сверкание и постарался сесть поближе к берегам. Если вода окажется не питьевой – что ж, выходит, не повезло. Перед тем как поставить корабль на вечную стоянку, он мог испытать последний шанс: топлива хватило бы еще на один орбитальный облет планеты. Вода ему была нужна позарез, раз он не собирался закончить свои дни в бессмысленном подражании мумии Рамзеса Второго.

Потянувшись ввысь, он схватился за край люка, ловко подтянулся и привычно проник в обжитое помещение. Пару минут шарился по кораблю, затем вернулся к выходу с четырехгалонной канистрой-охладителем, которую тут же сбросил на землю. Затем извлек свое духовое ружье, патронташ с разрывными зарядами и сбросил веревочную лестницу. Лестница понадобится. Он мог проделывать гимнастические трюки, чтобы запрыгнуть в дыру в семи футах от земли, но не с пятьюдесятью же фунтами припасов и питьевой воды за плечами.

В завершение он запер оба люка: внутренний и внешний, лихо спрыгнул с лестницы и подобрал канистру. При посадке он наметил направление: озеро должно было находиться как раз за деревьями. Лаура вновь ободрила его цепким пожатием коготков, когда он пустился в путь. Канистра качалась в его левой руке, правая держала ружье наготове. Стив держал его перпендикулярно, а не горизонтально земле, однако палец оставался на спусковом крючке: не хотелось терять чувствительность руки, очень важной в его небогатом арсенале защиты.

Поход выдался, надо сказать, не из легких. И не в том беда, что местность была в основном скалистой да каменистой, а в том, что любая тяжесть, взятая в дорогу, подчиняется скверному закону увеличиваться пропорционально пройденному пути. Раз ему под ногу попался колючий кустарник, в другой он едва не наступил на толстое коренастое растение, готовившееся, видно, стать деревом. За стволом его подстерегало запутанное ползучее корневище, затем живая колючая изгородь и ковер прекрасного пушистого мха, за которым раскинулся великолепный гигантский папоротник. Продвижение, таким образом, состояло из перепрыгивания одного, ныряния под другое, лавирование вокруг третьего и карабканье меж ветвей четвертого.

Тут до него с опозданием дошло, что посади он корабль хвостом, вместо того чтобы бороздить последние километры носом, или дай волю тормозным ракетам поработать после приземления, он бы избавил себя от этого утомительного выкручивания и вывертывания. Куча препятствий вместе со всей ядовитой живностью, которая могла таиться в этих дебрях, попросту превратилась бы в пепел как минимум на полпути к озеру.

Последняя мысль прозвучала в его сознании, точно сигнал тревоги, когда он согнулся в три погибели, пытаясь пройти под чем-то низко нависшим: корнем или лианой. На одной достаточно известной планете такие лианы скручивались кольцами и удушали скоро и яростно. Макао в радиусе пятидесяти ярдов от таких чудищ закатывали адский концерт. Утешало, что в этот раз Лаура оставила его плечо целым и невредимым, однако рука по-прежнему не расставалась с ружьем.

Неуловимая особенность местной растительности, по мере того как он пробирался вперед, беспокоила его все больше. Неспособность обнаружить и назвать эту странность тревожила. Настороженное выражение не покидало его вытянутого лица, когда, продравшись через какой-то экзотический куст чертополоха, он уселся на камень посреди небольшой полянки.

2