Вы вели себя очень грубо | Страница 2 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Могу себе представить. – Дженсен посмотрел на часы. – Покажите мне одного настоящего, подлинного мутанта, и я вас прославлю в воскресном номере. В противном случае…

– Да я сам мутант, – скромно сказал хозяин.

– Вот как? И что же это вы такое можете делать?

– Все могу. – И, помолчав, добавил: – Ну, если не все, так почти все. То, что я могу поднять один, без посторонней помощи. Более тяжелое – нет.

Дженсен оскорбительно хихикнул.

– И вы можете делать других мутантов?

– Могу.

– Тогда валяйте, делайте. Мне нужен голубой носорог в семнадцать дюймов длиной, весом не больше девяти фунтов.

– Я не могу сделать носорога в один миг – нужно время.

– Это мы уже слышали. Бесконечные отговорки! – Дженсен нахмурился. – Ну а розовый, чистой воды алмаз величиной с ведро вы могли бы сделать?

– Если бы он на что-нибудь годился. – Человечек с ожесточением откашлялся и вдвинул какую-то банку туда, где ей надлежало стоять. – Драгоценный камень такой величины ничего бы не стоил. И понадобилось бы немало времени, чтобы его изготовить.

– Ну вот, опять! – Дженсен со значением посмотрел на заставленные склянками полки. – Сколько они вам платят?

– Кто?

– Поставщики наркотиков.

– Не понимаю.

– Да уж куда там! – Лицо Дженсена, почти вплотную приблизившееся к собеседнику, выражало цинизм человека, хорошо знакомого с изнанкой жизни. – Надпись на окне – это для отвода глаз. Слова имеют другой смысл. Ваши клиенты называют «мутантом» сосуд с зельем, от которого они на седьмом небе.

– В сосудах растворы, – сказал хозяин.

– Кто в этом сомневается? – подхватил Дженсен. – Деньги наркоманов растворяются в банках пачками.

Он показал на ту, которую нюхал в отсутствие хозяина:

– Сколько за эту?

– Нисколько, – ответил, протягивая ему банку, человечек. – Но посуду верните обязательно.

Взяв банку, Дженсен снова открыл ее и понюхал. Окунув палец, с опаской лизнул его. На лице у него появилось выражение блаженства.

– Беру назад слова про наркотики. Я все понял. – Мягко, чтобы не пролить ни капли, он взмахнул рукой, которая сжимала склянку. – Незаконная торговля спиртным – девяносто шесть градусов и никакого налога. – Он обсосал палец. – Какая мне разница? Кто-то большой специалист в этом деле, а также большой специалист по увиливанью от налогообложения. Считайте меня своим клиентом – буду наведываться регулярно.

Дженсен сделал глоток. Будто факельное шествие проследовало через его глотку.

– Ух!

Он перевел дыхание и с нескрываемым уважением оглядел банку. Она была невелика, вмещала не больше одной пятой пинты. Жаль. Он снова поднес ее ко рту.

– Ваш должник. Пью за беззаконие!

– Вы вели себя очень грубо, – сказал человечек. – Запомните это.

Насмешливо улыбаясь, Дженсен запрокинул голову и проглотил остаток. В животе у него будто что-то взорвалось. Стены магазина широко раздвинулись, снова сдвинулись. В течение пяти секунд, пока ноги его слабели, он шатался, а потом словно сломился в поясе, и пол ударил его в лицо.

Одна за другой пронеслись вечности, долгие, туманные, полные глухих звуков. Кончились. Медленно, как после страшного сна, Дженсен возвращался к действительности.

Он стоял на четвереньках на листе льда или чего-то похожего на лед. Прямо как собака, и к тому же какой-то одеревенелый. Голова была свинцовая, словно после похмелья, перед глазами все расплывалось. Чтобы прийти в себя, он потряс головой.

С трудом, но мысли начали к нему возвращаться. Тайная продажа наркотиков. Он наткнулся на нее случайно и стал любопытничать. Кто-то подкрался сзади и оглушил его. Вот как бывает, когда распустишь язык и начинаешь задавать никому не нужные вопросы.

«Вы вели себя очень грубо. Запомните это!»

Подумаешь, грубо! Скоро он совсем очухается, вернутся силы, и тогда он станет не то что грубым, а просто до предела вульгарным. Разберет мозгляка на части и раскидает их по окрестностям.

Глаза теперь более или менее видели – скорее менее, чем более. Странные какие-то и жутко близорукие. Зато нос работает великолепно – чует бог знает сколько всяких запахов, даже запах перегретого мотора где-то ярдах в пятидесяти. Но глаза – просто никуда.

И все-таки он увидел, что лед на самом деле вовсе не лед. Скорее это было стекло, толстое и холодное. Далеко внизу виднелся другой такой же лист, под ним, ниже – еще один, а прямо перед его глазами была крепкая проволочная сетка.

Он попытался встать на ноги, но спина будто окаменела и отказывалась разогнуться. Ноги не повиновались. Ну и двинули же его! По-прежнему на четвереньках он как-то неуклюже и сонно переместился к преграждавшей ему путь сетке. Совсем близко, хотя говорящих он не видел, послышались голоса.

– Она просит аравийскую гончую – салуки – с телепатическими способностями. Надо как-то достать.

– Потребуется десять дней, – ответил голос человечка.

– Ее день рождения в следующую субботу. У вас точно будет к этому времени?

– Совершенно определенно.

– Прекрасно, беритесь за дело. Я хорошо вас отблагодарю, когда приду за покупкой.

Дженсен прищурился и близоруко покосился через сетку на какую-то блестящую поверхность напротив. Тоже стекло, а за ним другой ряд затянутых сеткой пустых полок. На стекле какие-то неясные, исчезающие тени. Будто далекое окно, И на нем надпись. Слова надписи перевернуты, буквы неясные. Он очень долго в них вглядывался, пока не разобрал наконец: «Продажа мутантов».

Он посмотрел прямо перед собой и увидел какое-то отражение, более четкое. Он передвинулся в сторону. Отражение передвинулось тоже. Он тряхнул головой. Оно тоже тряхнуло. Он открыл рот – отражение открыло свой.

Тогда он закричал, словно его резали, но послышался только тихий всхрап. Отражение захрапело тоже.

Оно было голубое, в семнадцать дюймов длиной, и на его безобразном носу торчал рог.

2