Ближайший родственник | Страница 24 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Охранники затолкали его в камеру. Он оделся. Прибыл завтрак – обычная миска размазни. Он обругал стражников за то, что ему не принесли яичницу с беконом, и сделал это нарочно, с дальним прицелом. Демонстрация самоуверенности и некоторой агрессивности была необходимым условием для продолжения игры.

Учитель почему-то не явился, так что Лиминг провел все утро, шлифуя по книгам беглость речи. Днем его выпустили во двор, и он, смешавшись с толпой, не смог обнаружить признаков какой-то особой слежки.

Его знакомый прошептал:

– Мне удалось стащить еще моток проволоки. Я его захватил с собой на тот случай, если он тебе понадобится. – Он сунул проволоку Лимингу и, убедившись, что она исчезла в его кармане, добавил: – Это все, что я сумел достать. Больше не проси. Нельзя слишком часто испытывать судьбу.

– В чем дело? Это становится опасным? Тебя подозревают?

– Пока все тихо. – Ригелианин настороженно огляделся. – Но если другие узнают, что я таскаю проволоку, то немедленно последуют моему примеру. Они разворуют ее на всякий случай, надеясь пронюхать, зачем она мне понадобилась, чтобы потом использовать таким же образом. За два года в тюрьме все мы стали отъявленными эгоистами. Каждый так и старается оттяпать у ближнего лишний кусок – неважно, настоящий или воображаемый. От этой собачьей жизни все худшее в нас вылезает на поверхность – как, впрочем, и лучшее.

– Понятно.

– Пары моточков никто не хватится, – продолжал собеседник. – Но если поднимется паника, проволока начнет исчезать в огромных количествах. И тогда не миновать жутких разборок. Я вовсе не хочу давать повод для повального шмона.

– То есть, ты хочешь сказать, что как раз сейчас твои товарищи не могут рисковать, подвергая себя тщательному обыску?

Ригелианин шарахнулся, как испуганный конь.

– Я тебе этого не говорил.

– Но я-то не хуже других знаю, сколько будет дважды два. – Лиминг ободряюще подмигнул собеседнику. – А еще я умею держать язык за зубами.

Он проводил взглядом поковылявшего прочь ригелианина. Потом обыскал двор в надежде найти еще какие-нибудь деревяшки, но безуспешно. Ну и ладно, не в них дело. В крайнем случае можно обойтись и так.

Послеобеденное время он посвятил упражнениям в языке и сумел сосредоточиться на учебе без всяких помех. В тюремной жизни есть одно, пожалуй единственное, преимущество: можно заняться самообразованием.

Когда дневной свет стал меркнуть и сквозь решетку засияли первые бледные звезды, он стал так дубасить ногой в дверь, что грохот разнесся по всему зданию.

ГЛАВА 8

Топот бегущих ног. Глазок открылся. За ним был все тот же Марсин.

– А, это ты, фаплап! – приветствовал его Лиминг. Он презрительно фыркнул. – Ты, конечно, уже натрепался. Наябедничал офицеру, чтобы выслужиться. – Он выпрямился во весь рост. – Что ж, мне тебя жаль. Я бы сто раз предпочел оказаться в своей шкуре, чем в твоей.

– Тебе жаль? Меня? – Марсин всполошился. – Это еще почему?

– Потому что тебе несдобровать.

– Мне?

– Кому же еще? Не сразу, если тебе от этого легче. Сначала подождешь, помучаешься. А уж потом получишь сполна. Можешь, конечно, мне не верить. Поживем – увидим.

– Я только выполнял свой долг, – чуть ли не извиняясь, оправдывался Марсин.

– Это тебе зачтется, – утешил его Лиминг, – за все получишь по заслугам.

– Не понимаю, – заныл Марсин, нутром ощущая беду.

– Поймешь – не обрадуешься. И те вонючие фаплапы, которые лупили меня во дворе, – тоже. Можешь передать, что наказание для них уже отмерено.

– Я не должен с тобой разговаривать, – сказал Марсин, смутно сознавая, что чем дольше он стоит у глазка, тем прочнее к нему прилипает. – Мне пора идти.

– Ступай. Только мне кое-что нужно.

– Что?

– Мне нужен мой бопамагилви – та штука, которую забрал офицер.

– Ты ее не получишь без разрешения коменданта. А его нет и не будет до завтрашнего утра.

– А мне-то что. Мне он нужен сейчас.

– Сейчас нельзя.

– Ну и ладно. – Лиминг небрежно махнул рукой. – Сделаю еще один.

– Не положено, – крайне неуверенно напомнил ему Марсин.

– Ха-ха! – ответил Лиминг.

После того, как совсем стемнело, он вынул из-под скамьи проволоку и соорудил вторую штуковину – точную копию первой. Его дважды прерывали, но не застукали ни разу.

Закончив работу, он поставил скамью дыбом и влез на нее. Вынув из кармана недавно полученный моток проволоки, крепко привязал один конец к среднему пруту решетки, а сам моток подвесил за окном. Разведя слюной пыль, он старательно замазал блестящую поверхность проволочного кольца, так что заметить его можно было разве что уткнувшись в решетку носом. Потом соскользнул на пол и водворил скамью на место. Оконце располагалось так высоко, что нижняя часть решетки с пола была не видна.

Подойдя к двери, Лиминг прислушался и, выбрав подходящий момент, спросил:

– Ты меня слышишь?

Когда показался свет и глазок открылся, он нюхом почуял, что за дверью сгрудилась целая толпа охранников, а глаз в отверстии принадлежит вовсе не Марсину.

С головой уйдя в свое занятие, он принялся медленно и осторожно поворачивать петлю, одновременно вопрошая:

– Ты меня слышишь? Ты меня слышишь?

Повернув устройство градусов на сорок, он остановился, придал голосу выражение нескрываемого восторга и воскликнул:

– Наконец-то явился! Ты уж лучше держись поблизости, чтобы можно было поговорить нормально и не вызывать тебя через спираль.

Потом замолчал, изобразив на лице такую мину, как будто внимательно слушает. Глаз в отверстии выпучился, затем исчез и тут же сменился другим.

– Договорились, – сказал Лиминг, устраиваясь поудобнее, как будто для задушевной беседы. – При первой же возможности я их тебе покажу, а уж ты делай с ними, что пожелаешь. Давай-ка перейдем на свой язык. А то вокруг слишком много любопытных. – Набрав побольше воздуха, он стремительно затараторил без всяких пауз: – Отверзлась ткань и в тот же миг растрескался зеркальный лик сбылось проклятье взвился крик владычицы…

Отверзлась дверь, и в тот же миг два охранника чуть не рухнули в камеру головами вперед, стремясь поскорее завладеть добычей. Еще двое маячили в коридоре, между ними красовался педик. На заднем плане боязливо переминался Марсин.

С криком «готово!» охранник схватил спираль и выскочил обратно в коридор. Его спутник пулей вылетел следом. Оба чуть не спятили от восторга. Дверь закрылась только секунд через десять, и Лиминг не преминул воспользоваться их оплошностью. Сделав охранникам «козу», он потыкал в их сторону растопыренными пальцами. В детстве они называли это «чертовы рожки» – классический жест для насылания порчи.

– Видел? – произнес он с выражением, обращаясь к невидимому собеседнику. – Вот они, те самые с чешуйчатой шкурой, про которых я тебе говорил. Ведь так и напрашиваются на беду. Любят ее, обожают, просто жить без нее не могут! Ты уж выдай им от души.

Вся компания явно оробела, потом дверь захлопнулась со зловещим лязгам. Припав ухом и глазку, Лиминг услышал их удаляющиеся шаги и монотонное бормотание.

За десять минут он отломал кусок проволоки от висевшего за окном мотка и снова замаскировал разведенной в слюне пылью конец проволоки, привязанной и решетке. Через полчаса очередной безупречно выполненный бопамагилви был готов. Благодаря постоянной практике Лиминг становился специалистом по быстрому и точному изготовлении этих штуковин.

Деревяшек для подставок больше не осталось. Тогда он, воспользовавшись вывернутым гвоздем, выкопал ямку в грязи, забившейся меж каменными плитами, которыми был вымощен пол его камеры. Вставив в ямку концы спирали, он покрутил штуковину туда-сюда, чтобы облегчить ритуал вращения. Потом яростно заколотил в дверь.

Дождавшись нужного момента, он улегся на живот и, припав к спирали, принялся декламировать третий параграф Статьи 27, Раздела 9, Подраздела В Космического Устава. Лиминг выбрал его как шедевр бюрократического словоблудия – одно единственное предложение длиною в тысячу слов, смысл которого известен одному Всевышнему.

«В том случае, когда заправка производится в качестве аварийной меры на станции, не включенной в официальный перечень базовых станций и не определенной в качестве базовой станции для особых случаев в Поправке А (5) В к Разделу А (5), вышеупомянутую станцию надлежит рассматривать так, как если бы она была определена в качестве базовой станции в Поправке А (5) В к разделу А (5), при условии, что авария подпадает под утвержденный перечень технических неисправностей, приведенных в Разделе (29-33) с последующим приложением, как соответствующая базовым станциям, если таковые…».

24