Авиация и космонавтика 2005 08 | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Авиация и космонавтика 2005 08

Уважаемые читатели!

Более года но страницах нашего журнала публиковалась серия статей, посвященных 90-летию Дальней Авиации России, в которых рассказывалось как о самолетах, состоявших но вооружении ДА, так и об авиационных подразделениях, их истории и боевом пути.

Однако в тех публикациях очень мало было сказано об авиационном вооружении и, в первую очередь, о крылатых ракетах – главном оружии самолетов Дальней Авиации.

Следующий номер нашего журнала мы планируем полностью посвятить этой теме – рассказать об авиационных крылатых ракетах, составляющих основу ударной мощи наших дальних бомбардировщиков.

Но перед этим предлагаем вашему вниманию небольшой экскурс в историю – рассказ о том, как послевоенные годы в нашей стране создавались первые авиационные крылатые ракеты, или как их тогда называли – самолеты- снаряды.

В.Марковский, К.Перов

СОВЕТСКИЕ АВИАЦИОННЫЕ КРЫЛАТЫЕ РАКЕТЫ

Чертежи И.Приходченко Фото из архивов авторов, Е.Арсеньева и О.Подкладова

Ракетный комплекс КС-1

По окончании Второй мировой войны расстановка сил в мире складывалась для Советского Союза не лучшим образом: вчерашние союзнические отношения со странами Запада сменились конфронтацией, принявшей еще более угрожающий характер с началом ядерной эры. Противник поначалу обладал значительным превосходством в ядерных средствах поражения, а главное – в средствах их доставки, располагая внушительными силами стратегической авиации. СССР, как и в первые годы существования, оказался в кольце военных баз и недружественных государств. Соперники, к тому же, располагали мощными морскими силами, что осложняло и без того непростое положение – мобильные ударные группировки флота, опиравшиеся на мощь авианосцев и крупных артиллерийских кораблей, позволяли осуществить морскую блокаду, нарушить сообщение и держать под угрозой все прибрежные районы. Угроза была прямой и явной – флоты США и Англии располагали тогда 200 авианосцами и 40 линкорами, сотнями крейсеров и эсминцев, противопоставить которым советскому ВМФ было практически нечего – из войны он вышел существенно ослабленным, и надеяться на быстрое «наращивание мускулов» в обозримом будущем не приходилось.

Авиация также не располагала ни должными силами, ни средствами борьбы с армадами потенциального противника, лишь ожидая поступления реактивных машин и нового вооружения. Поражать корабли противника даже новейшим тяжелым бомбардировщикам предстояло бомбами крупных калибров, фугасными и бронебойными в 3000, 5000, 6000 и 9000 кг, специально предназначенными для этой цели (именно в расчете на удары по крупным надводным кораблям класса авианосцев, линкоров и крейсеров оценивалась эффективность этих мощнейших боеприпасов, принятых на вооружение в 1946 и 1950 гг.). Корабль, как защищенная и трудно уязвимая цель, к тому же подвижная, требовал «адресного воздействия» с точным попаданием и высокой разрушительной мощью средства поражения. Бомбы этого обеспечить не могли – при бомбометании даже со средних высот в 4-6 км, по условиям безопасности от зенитного огня, рассевание составляло порядка 200- 300 м, и вероятность поражения авианосца одиночной «девятитонкой» не превышала 0,05, а пятитонной бомбой – 0,027 (другими словами, для уничтожения корабля требовалось послать на цель от 20 до 50 тяжелых бомбардировщиков). Очевидно, что атака подобным оружием корабельных группировок, обладавших сильной ПВО и прикрываемых истребителями с авианосцев, стала бы воистину последним парадом даже для новейших самолетов. Отставание в противостоянии морских сил требовало качественно нового решения, которое сегодня было бы наречено «асимметричным ответом».

Наиболее эффективным решением выглядело использование управляемого оружия – бомб и ракет с дистанционным или автономным наведением, успевших проявить себя, пусть и эпизодически, в морских сражениях последних лет войны. В первую очередь это относилось к разработкам немцев – самолетам-снарядам и планирующим бомбам, принесшим им ряд заметных успехов, в том числе и с потоплением крупных боевых кораблей.

Положение воюющей Германии с недостатком ресурсов и традиционно высокой технической культурой привело к созданию наиболее эффективных и «продвинутых» образцов вооружения. Доставшись в качестве трофеев вчерашним противникам, разработки германских конструкторов теперь в немалой степени способствовали продвижению аналогичных работ как у нас, так и за океаном, причем использовались не только идеи, результаты экспериментов и исследований, но и готовая аппаратура, узлы, а то и конструкции в целом, сопровождаемые «трофейными» инженерами.

У нас в стране в первые послевоенные годы с использованием немецких разработок в ОКБ-51 В.Н.Челомея и в ОКБ-293 М.Р.Бисновата создавались реактивные самолеты-сна- ряды, однако без особого успеха – уровень и возможности этих изделий были уже недостаточными и не устраивали военных ни по своим данным, ни по надежности. Над системами аналогичного назначения работал и ряд других организаций, наиболее заметной из которых стало Спецбюро №1 (СБ-1) Министерства вооружений, созданное согласно Постановления Правительства от 8 сентября 1947 года под руководством П.Н.Куксенко и С.Л.Берия.

В основу проекта «Комета», над которым работало СБ-1, был положен дипломный проект 25-летнего майора войск связи Сергея Берия, недавно защищенный им в Ленинградской академии связи и тут же принятый к реализации. Инженер-полковник П.Н.Куксенко, руководивший дипломом молодого инженера, играл при нем роль «дядьки», имея репутацию одного из ведущих специалистов в области радиолокации и получив за разработки в этом направлении Сталинскую премию 1946 года.

Со всей очевидностью свою роль играло и покровительство всемогущего отца, причем закрепленное вполне официально (Лаврентий Павлович в послевоенные годы курировал создание ракетного вооружения, работы по которому имели такой же приоритет, как и ядерное оружие). Подобно тому, как атомной тематикой занималось специально организованное при Совмине СССР Первое Главное Управление (ПГУ), разработкой ракет ведало Третье Главное Управление (ТГУ). Обе организации подчинялись Л.П.Берия и обладали практически неограниченными возможностями, привлекая любых специалистов и предприятия. Цель поистине оправдывала средства, и подобная организация в специфичной советской системе успела доказать свою эффективность, помимо технических решая и массу организационных проблем. Сама фигура руководителя, одного из ближайших соратников Сталина, обладавшего к этому времени немалым опытом руководства, осведомленностью и пониманием вопросов, обеспечивала оперативное разрешение многих задач, непреодолимых «демократическими» способами. Параллельное существование ПГУ и ТГУ обуславливалось еще и общностью задач – созданием «ракетного щита» страны, в котором ракетно-ядерной системе «Комета» отводилась заметная роль.

Стоит отметить, что задача создания такой системы была отведена отнюдь не признанным авиационным КБ – очевидно было, что приоритетными являются вопросы управления и наведения снаряда, те самые, что и отличали его от обычных средств поражения и пилотируемой авиатехники.

Базой СБ-1 стал ведущий радиолокационный институт НИИ-17, однако вскоре организация занимала уже целый квартал на северо-западе Москвы, известный как «развилка» между Ленинградским и Волоколамским шоссе. Первым ее начальником стал П.Н.Куксенко, затем его сменил генерал А.С.Елян, проявивший себя в работах по «атомному проекту».

Выбор радиолокационной системы был обусловлен, в первую очередь, задачами противокорабельной борьбы. Вопрос при этом несколько упрощало то, что надводный корабль является достаточно заметным объектом, контрастным на фоне моря и мало поддающимся маскировке, особенно от инструментальных средств обнаружения. В соответствии с диалектическим подходом, хорошо защищенный и сам по себе представляющий значительную угрозу крупный корабль обладал «ахиллесовой пятой», будучи заметной и, соответственно, уязвимой целью.

Предлагались разнообразные системы наведения управляемого оружия на объект – телевизионные, тепловые, свето- и радиокомандные, но все они обладали рядом существенных недостатков, от недоработанности соответствующего оборудования и технологий, которым требовались еще годы и годы, чтобы «встать в строй», до органических пороков – зависимости от погодных условий (туман и плохая погода скрывали цель, делая наведение невозможным), ограниченности по дальности и необходимости визуального сопровождения цели, позволяя атаковать лишь днем, в ясную погоду и с небольших расстояний.

1