Повести и рассказы | Страница 103 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Очарование произведений Шергина усиливается еще и тем, что он не знал разлада или, точнее, даже просто различия между историей и современностью, между прошлым и настоящим. «То, что было „единым на потребу“ для „святой Руси“, есть и нам „едино на потребу“, – писал он. – Физическому зрению все примелькалось, а душевные очи видят светлость Руси. И уж нет для меня прошлого и настоящего». Он умел видеть и изображать прошлое столь живо и непосредственно, словно сам воочию наблюдал картины народной жизни минувших веков. «Живая жизнь содержала наш „старый“ быт», – говорил он. И даже в древних книгах «замечал только картины живой жизни, старался увидеть живых людей».

Но в отличие, например, от Бажова, который проблему прошлого сопоставлял прежде всего с социальной драмой народа, Шергин поэтизировал проявления обыкновенной, повседневной жизни старой Руси, ее бытового творчества, в которых выражались яркая художественная одаренность русского народа и его нравственное своеобразие. «Любовь к родной старине, к быту, к стилю, к древнему искусству и древней культуре Руси и родного края – вот что меня захватывало всего и всецело увлекало», – вспоминал он.

Для писателя всегда было сомнительным мнение, что память народа донесла до нашего времени все самое ценное, самое отборное. Многое из драгоценного достояния прошлого, полагал он, забылось и останется безвестным. Но это отнюдь не поднимало в Шергине бесплодных сетований и сокрушений. То, что влекло его к народной древности, было началом светлым и оптимистичным. Он был убежден в том, что многое проходит, но вечное остается. Вечная связь времен крепка, и древний опыт прочно оседает в душе. То, что одухотворяло и живило прекрасные формы народной культуры, вовсе не ушло вместе с исчезновением ее вещественного облика, оно вечно и живо и «является и нашей жизнью и нашим дыханием».

Отыскивая это вечно живое, что связует современность с историей, Шергин и вглядывался в народные характеры, к которым его влекли прежде всего черты, не зависящие от времени. «Обращая мысленный взор в прошлое, – говорил он, -…я люблю соглядать там „жизнь живую“, то, что не умрет. К такому „прошлому“, вечно живому, я люблю приникать, думая о своей родине».

И как исследователь великой реки прежде всего устремляется к ее истокам, так и писатель с радостью и открытостью сердца ищет эти вечные творческие ростки, которые заложены в народном искусстве, в характерах талантливых мастеров его северной родины.

Кажется, сама жизнь обернулась поразительным парадоксом, представив нам художника, чье детство и юность прошли едва ли не в XVII веке, устои которого так прочно сохранялись в поморских деревнях и посадах. Он никогда не восстанавливал прошлое, как археолог или реставратор. Он писал только то, что видел собственными глазами. Древняя красота пришла к нему из любви и знания настоящего. «Любовь к древнерусской красоте породила во мне Северная Русь… Я с детства, с самой ранней юности, – вспоминал Шергин, – стал искать эту красоту в красоте родного Севера».

– 1 -

Борис Викторович Шергин родился 16 (28) июля 1893 года в городе Архангельске, в семье именитого корабельного мастера и морехода[24]. Отец писателя, Виктор Васильевич, «берегам бывалец, морям проходец» и необыкновенно мастеровитый человек, был талантливым рассказчиком. Он умел, вспоминал писатель, «виденное и пережитое, слышанное и читанное… пересказать так, что оно навсегда осталось в памяти у нас, его детей». Дар изустного рассказчика, как и страсть к бытовому мастерству, перенял у отца и Борис. Рассказы же Виктора Васильевича, человека, который любил жизнь и людей и всерьез учил этому сына, отразились во многих произведениях Шергина («Отцово знанье»).

Во многом такого же склада была и мать писателя, Анна Ивановна (урожденная Старовская), происходившая из семьи потомственных архангелогородских кораблестроителей. «Маменька мастерица была сказывать („что услышу, то и мое“). При случае и в будни что-нибудь вспомнит, как жемчуг, у нее слово катилося из уст», – рассказывал писатель.

Была у Шергина и своя Арина Родионовна. Почти родным членом семьи почиталась Наталья Петровна Бугаева, даровитая сказительница и песенница из пригородной деревни. «Мечтательница, песенница, она умела заронить в душу любовь к прошлому… Свято верила в домовых, хозяина и хозяюшку, в банного, в водяного хозяина. Рассказывала таинственные были о древних людях. Пела стихи, пела песни», – писал о ней Шергин.

Виктор Васильевич и Анна Ивановна умели с выдумкой и вкусом создать дома по-народному нарядный и доброчестный бытовой уклад, будивший воображение детей. Друг семьи, известный сказочник С. Г. Писахов с отрадой вспоминал обстановку «уюта и сказки», которая царила в маленьких комнатках их дома. Здесь, замечал С. Г. Писахов, было «невозможно громко говорить. Уют настраивал говорить раздумчиво».

Часто, особенно в зимнюю пору, по-семейному уютно и празднично проводила вечера в доме Шергиных «дружина отцова», как именовал ее писатель: именитые мореходы П. О. Анкудинов и М. О. Лоушкин, художные корабелы К И. Второушин, В. И. Гостев. «Соберутся вместе, – рассказывал писатель, – пригубят „чашу моря соловецкого“, и тогда пойдут речи златоструйные, златословесные. О, какой пир был бы для художника, для поэта глядеть на этих людей и слышать их речи. Я в том пиру бывал и… отчасти изложил, что запечатлелось на сердце». Уже много лет спустя Шергин писал: «Мне теперь ясно, что отцовы друзья потому были прилежны к старине, что все они были художники в душе и поэты».

Неудивительно, что Шергина тянуло к воспроизведению искусства «мастеров златых словес», часто служивших ему и живыми оригиналами для изображения («Рождение корабля», «Дед Пафнутий Анкудинов» и др.). Их рассказы легли в основу многих лучших произведений Шергина об именитых кормщиках русского Севера (рассказы о Маркеле Ушакове, Устьяне Бородатом и др.). Научение же и вразумление «отцовой дружины» помогли Шергину сохранить целость ума и убеждений, а ее завет: «Поедешь, Борис, в Москву учиться, постарайся, чтобы наши сказанья попали в писанья», – стая неоценимой нравственной поддержкой и опорой в творческом самоутверждении писателя.

Как бы обобщая свои воспоминания об отчем доме, Шергин писал: «В родной семье, в городе Архангельске я, главным образом, и наслушался и воспринял все свои новеллы, былины, песни, скоморошины. На всю жизнь запасся столь бесценным для писателя наследством. Впоследствии в море – на кораблях, на пароходах, на лесопильных заводах я лишь пополнял этот основной свой фамильно-сказительный фонд».

По обычаю морского сословия, семья Шергиных, как говорил сам писатель, «имела житие птичье» и с наступлением белых ночей надолго выезжала в поморские села и становища. В этих старинных селениях зримо оживала история. Шергину казалось, что Русь, как сказочное видение, подобное Китеж-граду, схоронилась здесь, укрытая дремучими лесами, немеренными мхами-болотами, неоглядными просторами океана-моря русского.

В силу ряда исторических обстоятельств старинная крестьянская культура оказалась здесь более стойкой, чем в остальной России, и развивалась почти в полной независимости от внешних или побочных влияний. Оказалось, что в этих глухих деревеньках «еще царствовал XVII век в зодчестве, в женских нарядах, в быту». С восхищением наблюдал Шергин за степенным достоинством движений и речи наследников Великого Новгорода – поморов, с русыми волосами, окладистыми бородами и приветливыми лицами. Поморки в старинном покрое новгородских сарафанов, в горделивых головных уборах воскрешали царевен и боярышень. В затейливых богатырских домах хоромах «пышным цветом цвело устное сказыванье». «Сколько сказок сказывалось, сколько былин пелось в старых северных домах! – писал Шергин в дневнике. – Бабки я дедки сыпали внукам старинное словесное золото». Позднее С. Г. Писахов вспоминал, что и речь Шергина уже в годы отрочества была «с речью давней схожа».

Поэтическая история родного края по-новому оживала и обогащалась и дома, в Архангельске. Все, что поражало воображение: былины и сказки, легенды и предания, просто меткие слова и образные речения – Шергин, уже будучи гимназистом, записывал печатными буквами в тетради, сшитые в формате книг, украшал их своими рисунками. Содержание этих «книг» он любил повторять и дома, и в кругу сверстников в гимназии.

103
Борис Шергин: Повести и рассказы 1
ОТ АВТОРА: Запечатленная слава 1
ОТЦОВО ЗНАНЬЕ 4
Двинская земля 4
Детство в Архангельске 6
Миша Ласкин 8
Мурманские зуйки 8
Рождение корабля 10
Новоземельское знание 13
Новая Земля 13
Евграф 15
Для увеселенья 15
Поклон сына отцу 16
ИЗЯЩНЫЕ МАСТЕРА 16
Лебяжья река 16
Дождь 19
Устюжского мещанина: Василия Феоктистова Вопиящина: краткое жизнеописание 22
Пафнутий Анкудинов 23
Марья Дмитриевна Кривополенова 24
Соломонида Золотоволосая 25
Виктор-горожанин 26
ПОСЛОВИЦЫ В РАССКАЗАХ 26
Плотник думает топором 26
Собирай по ягодке – наберешь кузовок 27
Сказка скоро говорится, дело мешкотно творится 27
У АРХАНГЕЛЬСКОГО ГОРОДА 28
Егор увеселялся морем 28
Ваня Датский 30
Мимолетное виденье 31
Митина любовь 33
Рассказ Соломониды Ивановны 35
Старые старухи 35
Аниса 37
Володька Добрынин 39
ГОСУДАРИ-КОРМЩИКИ 41
РАССКАЗЫ о кормщике Маркеле Ушакове 41
Мастер Молчан 41
Рядниковы рукавицы 41
Кошелек 41
Ворон 42
Художество 42
Ничтожный срок 42
Видение 42
Ушаков и Фома Кыркалов 42
Достояние вдов 42
Долг 42
Понятие об учтивости 43
Маркел Ушаков и Василий Кекин 43
Треух 43
Вера в ложке 43
Пиво 43
Ушаков и Яков Койденский 43
Кондратий Тарара 43
РАССКАЗЫ о кормщике Устьяне Бородатом 44
Чудские боги 44
Слово кормщика 44
Русское слово 44
Устьян и купец 44
Устьян и олени 44
РАССКАЗЫ про старого кормщика Ивана Рядника 44
Диковинный кормщик 44
Вопрос и ответ 44
Павлик Ряб 44
Рядник и тиун 45
Иван Рядник говаривал 45
МОРСКОЙ УСТАВ ЖИВУЩИЙ 45
Корабельные вожи 45
Грумаланский песенник 45
Круговая помощь 45
Грумант-медведь 46
Общая казна 46
Болезнь 46
По уставу 46
«Устьянский правильник» 46
О хмелю 47
ДРЕВНИЕ ПАМЯТИ 47
Прение живота и смерти 47
Любовь сильнее смерти 47
Гнев 48
Гость с Двины 49
София Новгородская 50
Феодорит Кольский 50
Ингвар 50
БЫЛИ 51
КРОТКАЯ ВОДА 51
В относе морском 52
Матвеева радость 53
Золотая сюрприза 56
Офонина бабушка 57
Пуговка 59
Как Федосья Никитишна у Ленина была 59
СКАЗЫ 60
Слово о Москве 60
Слово о Ломоносове 62
Пинежский Пушкин 68
Пушкин Архангелогородский 69
СКАЗКИ 70
ШИШ МОСКОВСКИЙ 70
Шишовы напасти 70
Куричья слепота 71
Шиш и трактирщица 72
Шиш приходит учиться 72
Шиш складывает рифмы 72
Праздник Окатка 72
Бочка 72
Шти 72
Тили-тили 72
Шиш пошучивает у царя 73
Золоченые лбы 73
Судное дело Ерша с Лещом 75
Дивный гудочек 76
Пойга и Лиса 77
Волшебное кольцо 77
Мартынко 79
Данило и Ненила 81
Пронька Грезной 83
Варвара Ивановна 84
СЛОВО УСТНОЕ И СЛОВО ПИСЬМЕННОЕ 86
ИЗ ДНЕВНИКОВ 89
СЛОВАРЬ : поморских и специальных слови выражений, объяснение собственных имен и названий 99
«МОЕ УПОВАНИЕ В КРАСОТЕ РУСИ»: Б.В. ШЕРГИН (1893-1973) 102
– 1 - 103
– 2 - 104
– 3 - 105