Аутсайдеры | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Далия Трускиновская

Аутсайдеры

- Это будет стройка века! - сказал архитектор Торсен. И ведь оказался прав - начатая аккурат на исходе прошлого века, она только сейчас завершилась. При теперешних-то темпах, когда два месяца - и коттедж от нулевого цикла до последней дверной ручки готов окончательно и бесповоротно.

- Это будет стройка века?.. - пробурчал бухгалтер Миша. - Это уже стройка века! Восстановить Импайр Стейт Билдинг - и то дешевле.

- А на хрена мне этот билдинг? - спросил Вишняков. - Мне нужно где жить. И жить так, как я хочу. Запиши, Миша, - художнице этой за эскизы двести баксов.

- Так мало? - со всей возможной иронией спросил Миша.

- Пока. Я вот пересплю с ее бумажками… Если пойму, что мне хочется именно это, - тогда и буду платить.

- Конечно, если на потолке не будет росписи, то дом - не дом, а так, берлога, - заметил Миша. - Ладно, если это все, то я пошел.

- Погоди! Твой-то как?

- А как? Полы менять пришлось, крышу ремонтировать. Пока в смету укладываюсь. Не то что некоторые.

Экономный Миша тоже надумал жить в своем доме, купил развалину, на второй этаж которой побоялся подняться - на момент покупки лестница не имела перил и половины ступенек, - и стал понемногу доводить жилище до ума. Оно стояло в хорошем месте, имелись все коммуникации, имелся даже целый сарай, который временно служил гаражом и складом. Миша был нетороплив и отслеживал все скидки. Если бы Вишняков знал, что роскошный кафель, купленный для ванных апартаментов супруги, можно было два месяца спустя взять на четверть дешевле, и что Мишина ванная таким образом получится не хуже, чем у начальства, он бы несколько обиделся. Но у Миши всегда хватало ума помолчать.

- Да ладно тебе, - сказал Вишняков. - Не каждый день строимся. Могу себе позволить! Ты вспомни, сколько прибыли спрятал!

- Да уж!

Миша за то и был у Вишнякова главным бухгалтером, что мог спрятать во всевозможных проводках любую сумму и мастерски манипулировал с налоговыми льготами. Но и оплачивался этот труд по-царски. Вишняков гордился тем, что понимает цену интеллекта, и все знали, что с командой вдвое меньше, чем у конкурента, он получит прибыль вдвое больше, да еще вырвется вперед по многим направлениям.

Рабочий день кончался.

Вишняков прошелся по кабинету. Хороший кабинет, хоть папу римского принимай. И пейзаж на окном не какой-нибудь пошлый - сплошь архитектурные памятники и перспектива. И супруга уехала на неделю к родственникам в Берлин. И дочка прислала сегодня из Калифорнии мейл - дом купили, няню для внука нашли. И художница Марина согласилась поужинать в японском ресторане. Художница не дура - понимает, откуда растут ноги у выгодных заказов. А расписать стенки с потолками в трехэтажном особняке - это ей занятие на три месяца, после чего спокойно можно еще столько же отдыхать.

Но как раз в японском ресторане его ждал облом.

Марина, которая выпала из поля зрения дня на три, не больше, взяла доллары, сунула в сумочку и, сделав большие серые глаза очень строгими, сказала, что вообще торопится. Полчаса посидеть и поговорить об искусстве может, а более - никак.

Вишнякову всегда нравилось это сочетание - темные волосы и серые глаза. Он говорил, что тут чувствуется порода. Сам он породой не блистал - обычный рыхловатый мужик, нос картошкой, тусклая рыжинка когда-то густых волос, начинающие обвисать щеки. Но в женщинах это качество уважал едва ли не больше, чем стройную фигурку. Марина полностью соответствовала его понятиям о породе.

Хорошо, Вишняков взял то, что подавали сразу, - суши пяти видов, полчаса развлекал даму беседой, а сам строил ловушки и засады - чтобы она прокололась. К кому-то же торопится вечером на свидание эта красавица!

Она не проболталась, а только начала каждые полторы минуты поглядывать на часики. Потом пискнул ее сотовый, и она дала адрес японского ресторана. Причем к человеку, которого ждала, обращалась на "ты".

Хахаль, подумал Вишняков, именно это слово и прозвучало в голове. Как еще назвать мужчину, который уводит от тебя женщину? Не женихом же!

Они вышли на деревянную террасу, пристроенную к старому каменному дому, где весь первый этаж занимал ресторан. Терраса была пуста - наступила осень, и никто не хотел есть сырую японскую рыбу под тентом.

- А, это за мной, - Марина показала на серебристый джип-"чероки".

- На таких бандюганы катаются, - заметил Вишняков.

- Или просто умные люди, - несколько обиженно возразила Марина. Вишнякову стало интересно - и что же там, внутри, за умный человек?

Он откланялся, сделал вид, что возвращается в ресторан, но сам остался стоять в дверях и на всякий случай надел очки. От возни с компьютером близорукость, зараза, прогрессировала.

Бандюган вышел из своего джипа и оказался высоким темноволосым молодым человеком. Даже слишком молодым - лет восемнадцати.

Вишняков сквозь очки прищурился - не может быть! Нежный румянец, огромные глаза с поволокой… Но как он держится! Как плечи развернуты!

Ну, не может же быть…

Тут солидный человек Вишняков унизился беспредельно. Любопытство оказалось сильнее благоразумия - он быстрым шагом пересек террасу и оказался у джипа аккурат в минуту, когда молодой человек подсаживал Марину.

- Господин Адлер?

- Да, это я, - молодой человек сказал это, повернувшись и подставив взгляду тонкое, воистину породистое лицо.

Но даже если бы не сказал - Вишняков бы ни секунды не усомнился. Это вылитый Немка Адлер, но только прямой, как натянутая струнка, спокойный, как ледяная глыба, и в костюме дороже, чем у самого Вишнякова.

В глазах красавчика был вопрос - а ты, дядя, кто такой?

- Надо же, как быстро время бежит, - произнес Вишняков. - Кто бы подумал, что у Адлера такой взрослый сын? Привет папе передавайте.

- От кого, если не секрет? - осведомился юноша.

- От одноклассника. От Бори Вишнякова.

- Боря Вишняков? Хорошо, увижу - передам.

Когда юный джентльмен закрывал за дамой дверцу, Вишняков увидел платиновый перстень-печатку. По черной эмали - россыпь бриллиантов…

- Удивительное сходство!

- Да, я знаю. Извините.

Адлер коротко поклонился и, обойдя машину, сел на водительское место. Джип отбыл. А вот Вишняков остался, чеша в затылке и тихо чертыхаясь.

Кем же стал малахольный Немка, если его сынок разъезжает на таком транспорте и носит такие костюмы? Всех городских миллионеров Вишняков знал наперечет, про миллионера Адлера слышал впервые.

И даже менее того…

Дурак Немка мог получить деньги только одним способом - по завещанию. Он жил не в том времени и пространстве, где они вообще существуют. Даже если Немка правильно женился, вряд ли он стал практичнее. Значит, жена с приданым и наследство с шестью нулями? Кому - Немке?

Все это не лезло ни в какие ворота.

Вишняков вернулся домой и уже оттуда позвонил Володьке Решетникову. Этот одноклассник был весь на виду. Имел свой маленький туристический бизнес, но пренебрегал делами ради личной жизни. Поэтому Вишняков общался с ним только тогда, когда не находил другого собеседника для расслабухи.

- Че надо? - спросил Володька. Грубоватость была игрой. Всерьез грубить Вишнякову никто бы в этом городе не осмелился.

- Ты Немку Адлера помнишь?

- Что - умер?

- Да ну тебя! - Вишняков даже испугался. - Ты когда его в последний раз видел?

- Когда? - Решетников надолго задумался. - А на кой тебе?

- Хочу понять - он что, наследство получил?

- От дохлого осла уши! - развеселился Решетников. - Он так же похож на богатого наследника, как я - на Лучано Паваротти! Вспомнил - год назад я его видел. Не поверишь - на фотовыставке!

- Тебя-то туда за каким бесом понесло?

- Так это Женьки Прохорова выставка была. Он же всюду снимает - на сафари, в Кордильерах, в Мексике, на Джомолунгме этой. Снял зал, застеклил картинки, повесил, народ собрал, текилы выставил, презентация, тусовка!

- Ты хочешь сказать, что Немка - в тусовке Прохорова? - тут уж Вишняков точно ушам не поверил.

- Нет, потом же быдло пустили, прессу там, детишек каких-то детдомовских. Вот на детдомовца он точно был похож. Брючата какие-то жеваные, на десять сантиметров короче нормы, пиджак из сэконда, бомж бомжом.

- Может, он ваньку валял?

- Не. Когда богатый дядя ваньку валяет и в таком прикиде заваливается, он все-таки перед этим моется. А от Немки несло, как от скотомогильника. Бомж, который забрел на халяву погреться, и ничего больше!

1