Сказки и истории Ежевичной поляны
Детям и родителям. Все сказки про...

Бумажные Книги



Я - ваши неприятности
Авантюрный детектив

Бумажные Книги



Выбрать главу

     Она окончательно уверилась в том, что не существует таких доказательств, которые могли бы убедить ее в надежности Джеда. Нежданный звонок, невнятный разговор, путаные отговорки, а затем исчезновение на несколько дней. Она знала этот сценарий наизусть. О каком втором шансе могла идти речь? Мольбы и поцелуи здесь бессильны.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

     — Непростая ситуация, мой мальчик?

     Джед снял для отца квартиру недалеко от собственного ресторана, надеясь, что не совершает ошибку.

     — А твой ресторан вполне ничего, изысканный, — отец устроился в кресле возле окна, закинув руки за голову и по-хозяйски положив ноги на кофейный столик, как если бы жил здесь долгие годы. Удобство всегда было его главным жизненным приоритетом. — Сынок, ты уверен, что такой бедолага, как я, сможет работать в твоем ресторане?

     — Не стоит разыгрывать из себя мученика. Ты будешь работать и получать зарплату, как любой из моих служащих, — пресек дальнейшие объяснения Джед, рассеянно оглядывая комнату. Он собирался как можно скорее оставить отца в Сиднее и вылететь в Мельбурн к Эйми, надеясь, что все еще можно исправить.

     — Джед! — неуверенность хриплого отцовского голоса заставила Джеда замереть. Ларри Сандерсон был самонадеянным и нахальным пустомелей, из-за чего часто влипал в неприятности. Он предпочитал хорохориться, а не хныкать. Тем более Джед был удивлен его тоном.

     — Что?

     — Мне давно хотелось поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. Я знаю, что отец вроде меня не имеет права рассчитывать на такое отношение. Признаться, не представляю, как пережил бы все это без твоей поддержки.

     Джед недоуменно оглянулся на отца и, казалось, впервые посмотрел на него по-настоящему внимательно. Он только сейчас заметил, как поседел и полысел его старик, как пожухло его лицо, испещренное глубокими и мелкими морщинами. Отец выглядел не просто старым, а смертельно усталым. Без сомнения, Ларри сполна заплатил за все свои проступки и преступления. Он чувствовал свою вину перед сыновьями и, не видя способа искупить ее, не стыдился собственной слабости.

     — Но почему ты все это делаешь, сын?

     — А ты сам как думаешь?

     Тоска и отчаяние читались во взгляде Ларри. Он много раз хотел задать Джеду этот вопрос, гадал, что могло послужить причиной такого великодушного и терпеливого отношения со стороны старшего сына, и не мог найти ответа.

     — Если бы ваша мать была рядом, все сложилось бы иначе, — голос Ларри едва слышался. — Мы могли бы быть семьей. Настоящей семьей.

     Джед тоже думал об этом, особенно в месяцы своего отцовства, когда одно его появление в жизни сына дало ребенку фантастический стимул преодолеть болезнь и смерть.

     — У тебя есть семья. Бад, я и ты — семья. Не надо извиняться, словно ты в очередной раз напортачил.

     Ларри, быстрый на препирательства, открыл рот от возмущения, что сын именно так прозаически понял его последнюю мысль. Но сдержался и шаркающей походкой подошел к окну, продолжая смотреть в никуда.

     — Я в своей жизни столько, как ты выразился, напортачил, что это уже ничем не исправишь, — тихим дребезжащим голосом произнес Ларри.

     Джед улыбнулся: похоже, его старик наконец-то начал взрослеть.

     — Да, исправить ничего нельзя, но можно не повторять былых ошибок, — скорее себе, чем отцу, произнес он вслух.

     Хуже всего, что Джед разделял с отцом вину за Бада, которого не сумел уберечь от беды. Но, обретя Тоби, он укрепился в вере, что с его сыном ничего подобного не случится. Он этого не допустит.

     — Можешь быть спокоен. — Сутулый старик с горечью во взгляде смотрел на Джеда. Вместо радости освобождения он испытывал острую боль осознания своей несостоятельности. — Ты что-нибудь слышал о Баде?

     — Нет.

     Когда Джед узнал, что брата приговорили к его первому сроку, и пытался возобновить с ним общение, чем-либо помочь, то Бад ясно дал ему понять, что не желает этих сентиментальных семейных посещений в тюрьме. Джед тогда буквально потерял сон, терзая себя догадками, когда и какую ошибку он допустил, раз младший брат не желает его больше видеть. Подростками они ведь были так близки. Джед много усилий приложил, чтобы направить своего брата на путь истинный. Вероятно, его усилий оказалось недостаточно.

     — Я не удивлен, — Ларри рухнул в кресло, совершенно не похожий на того кичливого старика, который сидел здесь несколько минут назад, закинув ноги на кофейный столик.

     — Как это понимать?

     Серьезность тона поразила Джеда, ему показалось, что за этой незначительной фразой кроется определенный смысл. Он, до сих пор мучимый угрызениями совести и сомнениями, был неприятно удивлен таким спокойствием отца, который считает совершенно естественным нежелание младшего брата общаться со старшим.

     — Я видел Бада около года назад. Случилось повстречаться на внетюремных работах. Мы тогда восстанавливали дорогу от Брисбена. Поговорили всласть.

     Джед приготовился выслушать череду безжалостных упреков, которыми он неизменно награждал себя каждый раз, думая о брате. Не справился... Не уберег... Оказался не способен сделать что-то очень важное для Бада, а главное — не смог предотвратить угона той злополучной машины и случайной гибели несчастного мотоциклиста.

     — И?

     Джед постарался не выказывать эмоций. У него никогда не возникало желания делиться с кем-либо своими сомнениями, тревогами, переживаниями.

     Ларри тяжело вздохнул и потер ладонью свой лысеющий затылок.

     — Бад очень переживает, что разочаровал тебя. Он сказал, что ты несколько раз приходил к нему в тюрьму. Пойми, ему слишком трудно смотреть тебе в глаза после всего случившегося. Он чувствует себя виноватым.

     — Неужели?

     Джед не верил своим ушам.

     Он испробовал все: был Баду другом, братом, отцом. Ничего не помогало. Тогда он стал вести себя с братом как суровый опекун с железной хваткой. Тоже тщетно. Бад упрямо летел в пропасть.

     — Брат тебя боготворит. Говорит, что хотел бы быть похожим на тебя, но не знает как. Потому что у тебя всегда была цель, к которой ты упорно продвигался. А Бад похож на меня, ему лишь бы рисоваться, пускать пыль в глаза. Пренебрегал учебой, хотя знал, что сильно разочаровывает тебя. Из-за этого ему сложно общаться с тобой. Он благодарен тебе за то, что ты смог заменить ему отца. Я тебе тоже за это очень благодарен.

     Джед не мог прийти в себя от неожиданности, в смятении соображая: то ли все услышанное — правда, то ли очередная уловка старого интригана. Надо полагать, недоверие отчетливо проступило в его взгляде, потому как Ларри приблизился к нему и положил ладони на его плечи. Впервые в жизни, как подумалось Джеду.

     — Ты все сделал правильно, сынок, не сомневайся. Ты сделал для Бада гораздо больше, чем мог бы сделать для него я, будь я рядом. Все произошедшее — это одна из тех нелепых случайностей, которые часто ломают жизнь таким захребетникам, как мы с Бадом. Но, ты знаешь, он сможет выпутаться. У него есть многое от твоего ума и честолюбия. Тюрьма не сломает нашего Бада.

     Душа Джеда, отягченная многолетними переживаниями за участь брата и омраченная попытками заглушить чувство собственного бессилия, нуждалась в большем утешении, нежели запоздалые признания отца. Если бы этот гордый мальчишка доверился брату, Джед точно бы знал, как ему помочь. Но, увы...

     Ларри, с сознанием исполненного долга, вернулся в свое кресло.

     — Почему, ты думаешь, я освободился раньше, чем предполагалось? Я смог убедить комиссию по условно-досрочному освобождению, что старик Ларри неконченый человек. Они приняли к сведению не только мое примерное поведение, но в первую очередь то, что у меня есть такой сын, как ты, который вопреки дурному влиянию улицы стал достойным, всеми уважаемым человеком. У меня есть Бад, который твердо намерен стать на правильный путь. Я так и сказал им, что, глядя на своих мальчиков, я осознал, насколько расточительно прожил свою жизнь... Так, почему бы нам с тобой не отпраздновать это пивком, и ты сможешь мне подробно рассказать, что на самом деле с тобой происходит.

     Джед не сразу внял этому хаотичному монологу, застряв в рефлексии собственных переживаний. Все услышанное показалось ему малоубедительным. Он знал Бада, с которым ему приходилось столько лет бороться. С Бадом, который усвоил тяжелые уроки жизни и встал на путь исправления, он не был знаком. То же самое он мог сказать о своем отце, который никогда прежде не учился на собственных ошибках и не представлял жизни без мошенничества и воровства.

19

Вино из одуванчиков
Рэй Брэдбери. Фантастика

Бумажные Книги