Близкие и любимые | Страница 14 | Онлайн-библиотека

Шашлыки. На гриле, мангале, в тандыре, в казане
Кулинария, блюда из мяса

Бумажные Книги



Сказки и истории Ежевичной поляны
Детям и родителям. Все сказки про...

Бумажные Книги



Выбрать главу

     — А что мы будем делать со вчерашними заявлениями?

     — Аннулируем. Вчера я не был с тобой до конца честен. Наш разрыв — не мой выбор, а моя ошибка. Мы с тобой были настоящей парой и, уверен, еще будем.

     Эйми растерялась от подобной резкой перемены. Еще вчера он чуть ли не на смех поднял ее неосторожный намек на возможность их сближения, а сегодня открыто предлагает возродить былые отношения. Эйми даже подумала, что Джед шутит над ней, если не сказать, издевается.

     — Ты уверен, а я нет! — отступив от Джеда на несколько шагов, строго произнесла Эйми. — Не забывай, что кроме нас есть еще Тоби. Я не могу подвергать его тем испытаниям, которые по твоей милости с трудом преодолела сама.

     — Неужели ты так сильно переживала? — с неподдельной искренностью спросил ее Джед.

     — Переживала ли я? Переживать можно из-за разбитой чашки. Когда кто-то разбивает твои надежды, одними переживаниями дело не ограничивается.

     Эйми до последнего момента не желала открывать перед Джедом всей глубины своих терзаний, стараясь держаться на гребне свойственного ей рационализма. Но он своим удивлением спровоцировал ее на откровенное признание.

     Впрочем, это признание объяснялось и теми изменениями, что происходили в ее душе. Недавняя непримиримость почему-то таяла на глазах и сменялась великодушным желанием прощать и глупым желанием верить. Эйми всегда с презрением относилась с женщинам, неспособным учиться на собственных и чужих ошибках, словно приговоренных общаться с мужчинами, пренебрегающими ими. Чувство вины для этих несчастных женщин со временем становится второй кожей, диктует поступки, ломает жизнь. Теперь она, такая бесстрастная и объективная, попалась на этот ржавый крючок — надеяться на невозможное.

     — Ответь честно, как ты сама представляешь нашу дальнейшую жизнь?

     — Потрясающе! Я должна отвечать честно. Ты настоящий провокатор! — очевидно, ее выпад достиг цели, так как его самоуверенность куда-то сразу делась.

     — Хорошо. Ответь на один-единственный вопрос. Смогла бы ты забыть свои обиды и дать мне шанс?

     Эйми готова была закричать от возмущения. Она представить не могла, что их общая судьба может зависеть от такого детского разговора в таком странном месте.

     — К чему все эти вопросы? И для чего мы здесь?

     — Просто нам необходимо поговорить, — умиротворяющим тоном ответил Джед. — Ты сама знаешь, как случилось, что я не смог быть для Тоби отцом в течение пяти лет его жизни.

     — Послушай, я...

     — Не перебивай, — невозмутимо продолжал Джед. — Возможно, ты резонно предположила, что я не готов к отцовству. Должен признаться, так и было вначале. Но не теперь. Потому что в данный момент я отдаю себе полный отчет в том, что значит быть отцом, я абсолютно точно знаю, что справляюсь, и, более того, мне это нравится.

     — Согласна, вы с Тоби прекрасно поладили, — призналась Эйми.

     — Что ж, мне очень приятно слышать из твоих уст такое. И я намерен и впредь развивать свои родительские способности. Надеюсь, ты мне в этом поможешь. Если да, то почему бы тебе не взглянуть на это? — с широкой простодушной улыбкой он протянул ей крохотную квадратную коробочку. — Открой ее.

     Эйми медлила, и Джед сам открыл загадочную коробочку, в которой оказалось изящнейшее колечко белого золота, увенчанное изумительным по красоте бриллиантом.

     — Ни за что, — Эйми показалось, что биение ее сердца заглушает срывающийся голос. Но Джед все прекрасно расслышал.

     —  Хм... Это не совсем тот ответ, на который я рассчитывал, но мы над этим еще поработаем. — Он аккуратно и неторопливо достал кольцо из бархатного футляра и медленно надел его на безымянный палец ее правой руки. Отбросив свой привычный иронический тон, Джед мягко, но уверенно произнес: — Эйми, согласна ли ты стать моей женой?

     Скажи он это пять лет назад, она без малейшего раздумья вверила бы ему себя и всю свою жизнь, делила бы с ним тревоги и невзгоды без ропота и сожалений. Даже сейчас всем своим разумом и чувствами она принимала предложение Джеда, но язва обиды, раздиравшей ее сердце, не позволяла насладиться этим долгожданным моментом признания. Впрочем, слова Джеда нельзя было назвать признанием. Он ни единым словом не обмолвился о любви к Эйми. А ей вовсе не хотелось превращать свою семейную жизнь в оптический обман. Она считала себя достойной большего, достойной настоящего человеческого счастья.

     — Нет.

     В этом отказе не было никаких эмоций, просто Эйми не позволила себе увлечься очередными иллюзиями. Она высвободила свою руку из его ладони. Джед попытался ее удержать, отчего кольцо соскользнуло с пальца и со звоном упало им под ноги.

     — Значит, ты хочешь, чтобы у нас была настоящая семья? А ты знаешь, какую семью заслуживает Тоби? Такую же, какую заслуживаю я. Ту, в которой можно доверять друг другу и быть честными до конца. Не думаю, что ты был честен со мной, Джед.

     Его отведенный в сторону взгляд свидетельствовал об обоснованности ее упреков. Даже сейчас, когда он должен был побороться за их отношения, он что-то недоговаривал.

     — Для меня до сих пор загадка, куда ты постоянно исчезал перед нашим разрывом и чем твои отлучки были вызваны. Более того, ты не уважаешь меня настолько, что даже не удостаиваешь ответом. Сначала бросил меня без объяснения причин, а теперь, через пять лет, просишь выйти за тебя замуж. И как, по-твоему, я должна тебе ответить? Говоришь, мы должны стать настоящей семьей? Проблема в том, что настоящая семья строится на любви. На стопроцентной и безусловной любви, и это именно то, чего у нас с тобой и в помине нет.

     — А ты подумала о Тоби? Вспомни, что сказал доктор о критическом периоде выздоровления. Мы не можем подвергать его стрессам из-за собственных капризов.

     — Джед, не лукавь, пожалуйста! Обо всем этом мы уже говорили, когда ты заикнулся о переезде к нам после выписки Тоби. Я тогда сказала «нет» и повторю это сейчас. И незачем было спекулировать кольцом. — Эйми уже не в состоянии была сдерживать свое негодование.

     — Но мы обязаны сделать это ради Тоби. — Джед попытался взять ее за руку, но Эйми не отреагировала. Гнев и отчаяние парализовали ее. Слова «ради Тоби» непрерывно вертелись у нее в голове. Неспособность Джеда воспринимать ее доводы пугала Эйми.

     — Именно ради Тоби нам следует забыть об этом. Ты можешь проводить с ним столько времени, сколько пожелаешь. А я постараюсь забыть все, что здесь произошло. И все останутся довольны. Только прекрати манипулировать мной.

     Эйми была твердо убеждена, что «ради Тоби» она не имеет права смиряться с уготованной для нее служебной ролью жены.

     — Я вовсе не собирался манипулировать тобой. Я не понимаю, почему тебя это так задело. Я хочу, чтобы мы все втроем жили вместе, — сказал дрожащим голосом Джед, искренне недоумевая. На какой-то миг Эйми показалось, что он вот-вот расплачется. Она поняла, что его любовь к Тоби настолько сильна, что он готов согласиться на брак без любви, лишь бы находиться рядом с сыном.

     — Увы, не получится! — резюмировала Эйми и, резко развернувшись, твердым шагом направилась к лифту, с трудом сдерживая душившие ее слезы. Главное — не оборачиваться!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

     Было отличное воскресное утро. На протяжении всей прогулки Джед крепко держал Тоби за руку, но на Эйми старался даже не смотреть. Он постепенно приходил к осознанию факта своей ошибки, не полностью, правда, понимая, в чем именно она заключалась.

     Сделав Эйми предложение, Джед хотел тем самым убедить ее в серьезности собственных намерений. Но, видимо, ей не понравилось, что он, как и много лет назад, все решил за нее. Он уже мысленно вел ее присматривать подходящее место для его нового ресторана в Мельбурне, строил грандиозные планы их совместного будущего, думал о том, как однажды откроет ей всю правду о своем отце и объяснит, почему пять лет назад у них все так внезапно оборвалось. Слишком верил в собственный сценарий, в котором не оказалось места для ее волеизъявления.

     Джед хотел дать ей понять, как она ему необходима. А вместо этого опять выказал неумение откровенно говорить о насущном, неспособность понять страхи любимого человека, нежелание обнаружить собственные слабости, тем самым безнадежно запутав и без того сложную ситуацию. Сбитый с толку ее бурной реакцией, он решился на банальный маневр: стал играть на ее любви к сыну — непростительно подлый маневр для взрослого человека. В результате он целую неделю вынужден был прятать глаза, словно подросток после ссоры с одноклассницей.

14

Штурм сознания. Правда о манипулировании сознанием
Военная тайна с Игорем Прокопенко

Бумажные Книги