Выбрать главу

     Кондитерская семьи Пайет заслуженно имела репутацию лучшей в Мельбурне, что накладывало на Эйми огромную ответственность. Это было для нее таким же призванием, как и материнство. Вряд ли Джед, который гипнотизировал ее сейчас своим взглядом, в полной мере представлял, каковы ее жизненные приоритеты.

     — Похоже, ты увлечена тем, чем занимаешься, — Джед подался вперед, показывая, что ловит каждое ее слово.

     Эйми смутилась, она отвыкла быть объектом столь пристального внимания. Да и вечер выдался не поймешь какой. Ей казалось, что разговор за ужином вне дома, инициатором которого стал Джед, должен был непременно крутиться вокруг главного мучившего ее вопроса: «Какую роль он намерен играть в жизни Тоби?» И ей хотелось получить на него прямой ответ. Но беседа пока шла по другому руслу, и их ужин явно перерастал в свидание, что ее пугало.

     — А разве ты не любишь свою работу? — издалека приступила она к интересующей ее теме.

     — Люблю, конечно. Однако мое отношение к ней вряд ли может сравниться с тем воодушевлением, которое сияет на твоем лице, стоит только упомянуть о твоей кондитерской.

     Эйми не знала, чем ответить на похвалу Джеда, и поспешила обратить все свое внимание на вовремя подошедшего официанта.

     — Готовы сделать заказ? — спросил тот с радушной улыбкой.

     — Да, да, разумеется, — поспешила откликнуться Эйми.

     — Посмотри на меня, пожалуйста, — проникновенно обратился к ней Джед, как только официант удалился и они вновь остались одни.

     — Это обязательно? — хотела отшутиться смущенная Эйми. — Мне кажется, что мы сейчас общаемся как персонажи моего любимого комедийного сериала, которые...

     — А мне кажется, что ты чего-то боишься, — мягко прервал ее Джед без тени иронии.

     — Боюсь? Интересно, чего?

     — Того, что происходит между нами.

     Эйми стало жутковато от его проницательности, а его откровенность показалась ей грубой провокацией.

     —Между нами уже давно ничего не происходит.

     Джед уютно откинулся на спинку диванчика и испытующе посмотрел на Эйми.

     — Я знаю, что ты умная девочка, но меня порой бесит твоя привычка все анализировать и систематизировать, — доброжелательно, отчасти снисходительно проговорил Джед.

     Эйми поняла, что безвозвратно упустила инициативу.

     — То, что мы делаем на благо Тоби, не обязательно должно перетечь в иные отношения, — туманно резюмировала свои опасения Эйми.

     — Могу я узнать, что ты подразумеваешь под «иными отношениями»?

     Эйми корила себя за каждое сказанное ею слово. Она сама дала повод Джеду требовать объяснения того, о чем она даже заикнуться боялась.

     — Я имела в виду то, что все произошедшее между нами прежде привело к тому, что сейчас мы оба — родители замечательного ребенка, и это единственное, что нас связывает, — сбивчиво выпалила Эйми.

     — Громоздко, но в целом вразумительно, — саркастически заметил Джед. — Очевидно, ты меня неправильно поняла.

     — Да?

     Джед выдержал паузу, желая увериться, что он полностью владеет ее вниманием.

     — Когда я хотел выяснить причину твоей озабоченности нашими взаимоотношениями, я имел в виду наши родительские обязанности перед Тоби. Как легко догадаться, тебя тревожит возрастающая привязанность Тоби ко мне, а поскольку я в твоих глазах никудышный отец, ты боишься, что я могу неосторожным поступком поставить под угрозу его выздоровление. Потому что у тебя есть твердое убеждение, что человек, однажды оставивший тебя, непременно должен сбежать и от собственного сына. Все верно?

     Эйми растерялась. Как ей быть? Просить прощения за неверное предположение означало окончательно сознаться в том, что она так или иначе допускала возможность их сближения. Просто посмеяться над причинами их взаимного недопонимания не позволяла ситуация. Но Джед сам заговорил о делах минувших дней и об истинной причине ее беспокойства.

     — Да, ты действительно оставил меня, а я до сих пор так и не знаю, почему ты это сделал. Все твои таинственные исчезновения после звонков каких-то дальних родственников, длительные отсутствия без объяснения причин, секреты, сохранение которых было для тебя гораздо важнее, чем наше общее будущее. Быть может, они для тебя важнее, чем Тоби. Какие у меня есть основания верить тебе сейчас? Что изменилось?

     — Так ли важно то, что было пять лет назад? Факт, что у нас с Тоби сложились хорошие отношения.

     — Я считаю, что заслуживаю объяснений, даже если они не имеют отношения к Тоби, — парировала Эйми, уже не следя за логикой суждений.

     — Когда ты, вызвав меня из Сиднея, сообщила, что у меня есть пятилетний сын, который болен и нуждается в моей помощи, ты потом несколько раз заявляла в ответ на все мои упреки, что прошлое должно остаться в прошлом и мы обязаны всецело сосредоточиться на лечении Тоби. Так почему ты теперь решила ворошить это самое прошлое? — Джед нахмурился.

     Эйми действительно не могла решить для себя, насколько ей необходимо знать истинную причину их разрыва. В лучшие времена ей казалось, что все пережитое позади и ее новая жизнь — результат преодоления обид и огорчений прошлого. Но, по сути, это было иллюзией. Она по-прежнему чувствует потребность разобраться в произошедшем, найти ответы на мучившие ее вопросы.

     — Хорошо. Мы будем говорить только о Тоби. Могу я знать, какие у тебя планы? Ты помнишь, что сказал лечащий врач: могут уйти годы на то, чтобы его организм начал функционировать нормально? Какой сценарий ты выберешь? Собираешься навещать его от случая к случаю, прежде чем окончательно исчезнуть? Или все-таки намерен  подчинить свою жизнь  воспитанию сына, стать настоящим отцом? — Эйми сыпала вопросами, все резче и резче наседая на Джеда. Забота о Тоби придавала ей сил, она никогда не смогла бы столь же неистово бороться за собственное благополучие.

     — Настоящим отцом? Я уверен, однажды так и случится, — легкомысленно ответил Джед и пожал плечами.

     Кровь запульсировала у Эйми в висках, несерьезный ответ Джеда чрезвычайно возмутил ее. Она считала недопустимым превращать отношения с Тоби в объект шуток.

     — Пусть это звучит как клише, но ты понимаешь, какая это тяжелая ноша и огромная ответственность?

     Сурово стиснув зубы, Джед наклонился в сторону Эйми и посмотрел на нее колючим взглядом.

     — Я здесь потому, что Тоби во мне нуждается, поэтому не строю никаких планов и не собираюсь никуда уезжать. Мне хочется лучше узнать собственного сына.

     — Но... Но как долго ты намерен здесь оставаться? — не сдавалась Эйми, несмотря на то что битва была почти проиграна и ей навряд ли удастся добиться от него путного ответа.

     Ничего не изменилось, Джед был все так же скрытен. Жаль! Эйми надеялась, что совместные заботы о сыне в самый тревожный период его жизни сделают их общение более доверительным. Но этого не случилось.

     — Прекрати давить на меня. Когда я соберусь уехать, ты будешь первая, кто об этом узнает.

     Эйми услышала неутешительный ответ на свой главный вопрос. Он сказал «когда я соберусь», а это означало, что рано или поздно он уедет.

     — Вот ваш заказ. Желаю вам приятного ужина.

     Эйми вымученно улыбнулась официанту и вооружилась ножом и вилкой, хотя аппетит пропал бесследно.

     — Послушай, давай забудем все эти споры и спокойно поужинаем, — вальяжным тоном проговорил Джед.

     — Мда, — неопределенно выдохнула Эйми в ответ на его предложение, не отрывая взгляда от тарелки.

     — Кстати. Если тебя так уж интересует причина нашего разрыва, скажу одно: это была целиком моя вина, не твоя.

     Эйми подняла глаза и внимательно всмотрелась в Джеда, пытаясь найти на его лице хоть какую-нибудь подсказку.

     — Твоей вины в том не было, просто я так решил. Все. Покончим с этим, — Джед произнес это спокойно, но отрывисто, и посмотрел на Эйми почти умоляющим взглядом.

     Она ответила на его просьбу понимающим кивком и вернулась к еде.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

     Джед бродил вдоль побережья, то и дело увертываясь от роллеров и женщин с колясками. Яркое солнце, нежный теплый бриз, десятки парусников, рассекающих прибрежные воды... ему бы насладиться окружающей красотой и прекрасным теплым осенним днем. Но Джед, погруженный в хаос собственных переживаний, не замечал окружавшей его благодати. Он был занят лихорадочным поиском простого решения на мучившие его сложные вопросы.

12