Смотреть онлайн бесплатно

Выбрать главу

Н. Никитин написал: «Какая полынь отравила этот роман, я не знаю». А Мариенгоф, как всегда оригинальничая, в романе «Мой век…» тоже выскажет свое мнение:

«— Почему, мой друг, ты не женился на этой знаменитой и богатой женщине?

— Да потому, — ответил мужчина, — что не хотел стать женой своей жены.

Вот только не помню, в каком веке был этот разговор».

Айседора Дункан после смерти Есенина в парижской прессе объявила: «Протестую против легкомысленных высказываний, опубликованных американской прессой в Париже. Между Есениным и мною никогда не было ссор, и мы никогда не были разведены. Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием».

И это была истинная правда, которую тоже погребли под нагромождением лжи. Это ей, своей Изадоре, пишет Есенин в мае-июне 1925 года:

Айседора Дункан Я помню, любимая, помню Сиянье твоих волос. Не радостно и не легко мне Покинуть тебя привелось.

Но есениноведы до сих пор адресуют эти стихи Августе Миклашевской.

Глава 4

В защиту Анны Берзинь

Гулагом проверенный человек.

В. Кузнецова

Роль Анны Берзинь в судьбе Есенина до конца не понята. Несмотря на доброе отношение к ней самого поэта, исследователи, со слов «друзей», приписывают ему отрицательный отзыв о ней.

Кто же она: добрый ангел-хранитель, который помогал ему уходить от врагов в последние два года жизни, или «набитая дура и подлица»?

Известно, что сестры Есенины не жаловали Берзинь — «очередная любовница», обижались и на неполную выплату за посмертное собрание сочинений Есенина (от нее ли это зависело?).

В дневнике Софьи Толстой есть запись не в пользу Анны Абрамовны: «Говорит, «предлагаю товарообмен» — дает рукопись «36-ти» в том варианте, когда она называлась «26», и за нее просит 4 тома Гиза. Торгует бессовестно, а я даже не могу выразить ей своего отвращения — боюсь отпугнуть и потерять его рукопись. Не могу отдать последние книги, и сердце разрывается — как же быть?»

Оскорбление тяжкое: «набитая дура», «подлица» — и пусть это всего два слова, но это, по существу, два библейских гвоздя, которыми Анну Берзинь прибили к позорному столбу. Странно другое: Есенин друзей не оскорблял, разве только Мариенгофа, поссорившись, но и тому, говорят, как истинный христианин, первым протянул руку.

Вокруг Есенина не могло быть случайных людей в том смысле, что это были проверенные, преданные делу революции люди. Им, своим сотрудникам, чекисты старались обеспечить приемлемую «легенду», алиби. Не потому ли рядом с убитым Есениным не было ни Бениславской, ни Вольпин?

Анна Верзинь с дочерью, 1928 г.

Впрочем, позднее убирали всех, кто так или иначе был близок к Есенину. Поплатились все: кто — за свою дружбу, расположение, кто — за то, что укрыл когда-то, сберег от расправы, продлил ему жизнь, а кто — за то, что стал свидетелем преступления власти против поэта.

Анна Абрамовна Берзинь — русская, дочь псковских крестьян, была комиссаром в отряде героя гражданской войны Оскара Берзиня (расстрелян в 1937 года). В трудные годы войны вышла за него замуж, затем окончила Тимирязевскую академию. Много читала. И сама печаталась под псевдонимом «Ферапонт Ложкин». Работала редактором крестьянской литературы в Госиздате. Весной 1929 года в Москву приехал польский писатель и поэт Бруно Ясенский. Его она пошла встречать на вокзал вместе с сотрудниками отдела, там они познакомились и больше не расставались до самого его ареста.

Саму Анну Абрамовну арестовали за то, что она категорически отказалась отречься от мужа, которого объявили «врагом народа». Из партии исключили, хотя проголосовали не все. Фадеев лично отобрал партбилет. Судили Анну Берзинь не как члена семьи врага народа, а за связь с польской разведкой, то есть ее тоже сделали врагом народа. Приговор — 8 лет лагерей, по окончании — поселение в Коми АССР.

Две дочери остались у бабушки. Восьмилетнего Андрея отправили в детский дом (Андрей был сыном Б. Ясенского от первого брака, воспитывался Анной Берзинь).

Анна Абрамовна восемь лет отсидела в лагерях Коми и столько же, почти до 1956 года, оставалась на поселении там же, в Княжпогосте. Выжила благодаря своим качествам, за которые ее все любили, ценили, берегли по мере возможности. Сберегли, возможно, для того, чтобы сумела опубликовать рукопись своего мужа Бруно Ясенского «Заговор равнодушных» и написать воспоминания о Есенине. Мемуарная рукопись давалась ей с трудом. Годы заключения крепко подорвали здоровье. Внимания и заботы требовала и совсем больная, прикованная к постели мать Анны Абрамовны — Анастасия Панкратьевна Фаламеева. Большую переписку вела Анна Абрамовна со своими молодыми друзьями Сашей Жолондзем и его женой Ирмой. Все письма они бережно сохранили и пронесли через всю свою жизнь чувство любви к этой удивительной женщине огромной культуры, энциклопедических знании, красивои, щедрой, душевной и необыкновенно умной.

Привожу отрывок из сбереженного ими письма от 14 мая 1956 года, написанного после реабилитации, когда Берзинь уже вернулась в Москву.

«Саша, милый, все так же вокруг нас молодежь, и молодежь, конечно, очень хорошая. И я рада, что ты написал — это продолжение моей жизни и лишний раз подтверждает, что я живой, что я советский и партийный человек. Столько видеть и не свихнуться, очень трудно.

Я послала тебе отчет обо всех делах. Все это интересно и страшно, ведь так легко было пропасть морально и физически, а вот все же выбрались оттуда, кажется, даже пострадав меньше, чем деляги из теперешних писак. Вчера в два часа застрелился Фадеев. Зачем он это сделал? Все же он лучше, чем я о нем думала. Я считала его последним подлецом, без стыда и совести, а оказалось, что он все же имел еще живую душу и совесть».

После опубликования рукописи Бруно Ясенского на ее имя стали приходить письма не только от знакомых, но и от людей, которых она никогда не знала. Письма благодарности. А однажды получила телеграмму, кажется, из Южно-Сахалинска (на имя Суркова): «Прошу передать мое уважение жене Бруно» и подпись: Валентин Российский.

Каких трудов стоило Анне Абрамовне спасти и сохранить рукопись! Ведь хранила она ее в сыром бараке, на берегу р. Кылтовка, где жила после заключения. Хранила, рискуя многим, под дощатым полом. Рукопись, написанную чернилами, приходилось часто просушивать, восстанавливать расплывшиеся от влаги страницы.

Наверно, и не сберегла бы А. Берзинь труд мужа, тем более, что в 1951 году ее перевели на станцию Кола — под Мурманск. Чтобы не рисковать, она доверила ее комсомольцу Александру Жолондзю. Он был единственным не репрессированным артистом из большого коллектива художественной самодеятельности, которым руководила Анна Берзинь на Центральном отдельном лагерном пункте (ЦОЛПе) Севжелдорлага МВД СССР в поселке Княжпогост.

По воспоминаниям Александра Жолондзя, «это был странный лагерь, в нем находились в заключении видные актеры, бывшие в свое время гордостью советского театра, прекрасные музыканты, крупные ученые и очень много выдающихся врачей».

Жолондзь вспоминает случай, когда у Маши Жеуску случились преждевременные роды, она была уже в состоянии клинической смерти, Анна Абрамовна, работавшая в больнице медицинской сестрой, бросила лагерным врачам: «Не можете спасти человека!» Это было вызовом. Двое суток боролись они за жизнь Маши и двоих ее детей-близнецов. И спасли всех. Работа врачей осложнялась нежеланием женщины жить. Высланная из Польши Мария Ржевутская (Жеуску она стала в лагере — так записали фамилию на слух) приготовилась к смерти. Когда врачи выписали Машу Жеуску из больницы, идти ей было некуда. Анна Абрамовна привела ее с детьми в свой барак, где все приготовила для матери и ее малюток. Из таких же ящиков, какие служили ей мебелью, сделала кроватки. Она помогала Маше растить Петю и Алину, а те, когда научились говорить, обеих женщин звали мамами.

Когда Анну Абрамовну ссылали, к счастью для нее, не надолго, в Карело-Финскую республику, она не забывала присылать деньги на воспитание малюток. Позже М. Жеуску уехала с детьми в Польшу.

В 1951 году в места ссылок за подписью Молотова был направлен правительственный циркуляр: «Бывших политических заключенных использовать только на физической работе». А. Берзинь с ее плохим здоровьем этот циркуляр обрекал на смерть. Всеми правдами и неправдами лагерное начальство добилось возвращения А. Берзинь в Княжпогост. к тому времени в Микуни выстроили большое, красивое здание театра. И Берзинь ездила 50 км на поезде, чтобы, как и раньше, руководить художественной самодеятельностью.

61
Валентина Пашинина: Неизвестный Есенин 1
Вместо предисловия 1
Вступление 1
Книга первая: Валентина Пашинина: ДВАЖДЫ УБИЕННЫЙ 1
Часть I: CМЕРТЬ ПОЭТА 1
Глава 1: Кто и что увидел в «Англетере» 1
Глава 2: Зачем ехал и что нашел Есенин в Ленинграде 2
Глава 3: Странные смерти на фоне скандала 4
Глава 4: Большевистский апостол 5
Глава 5: По заметенным следам 6
Глава 6: Ухтинский след есенинского стихотворения 7
Глава 7: Ответ из есенинской комиссии, или Новая заморочка 7
Глава 8: Демьяна надо раздемьянить» 8
Глава 9 Спасительная «панихида» 9
Глава 10: Режиссура из «ЧЕ-КА-ГО», или Чекистский спектакль 10
Глава 11: О рукописях и комментариях 11
ЧАСТЬ II: БЫЛ НЕСРОДЕН РЕВОЛЮЦИИ 13
Глава 1: Как большевики воспитывали Есенина 13
Глава 2: «Товарищеский» суд над поэтами 14
Глава 3: Заклятые друзья 15
Часть lll: ЕСЕНИНА УБИВАЛ НЕ ТРОЦКИЙ 16
Глава 1: Вчерашние товарищи 16
Глава 2: «Иудушка Троцкий» 17
Глава 3: Иудушка Бухарин, или Неизвестное письмо 18
Глава 4: Месть Бухарина 20
ЧАСТЬ IV: ЧУЖОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ 20
Глава 1: «Шедевры из пустоты» 20
Глава 2: Белая и красная эмиграции 22
Глава 3: Посмертный грех Есенина 23
Книга вторая: Валентина Пашинина: ЕСЕНИН И ЕГО ВРЕМЯ 23
Часть l: «КОММУНОЙ ВЗДЫБЛЕННАЯ РУСЬ» 23
Глава 1: Несозвучный эпохе 23
Глава 2: Россия завоевана еврейством 24
Глава 3: Несколько слов о голоде в России 24
Глава 4: Экономическое наступление 25
Глава 5: Из школьного учебника истории 26
Глава 6: Соратники 26
Глава 7: Мировая революция отменяется 27
ЧАСТЬ II: «ОДОЛЕЛА НАС СИЛА НЕЧИСТАЯ» 28
Глава 1: Отступить, чтоб вернее ударить 28
Глава 2: «Русь бесприютная» 29
Глава 3: Новая атака на церковь 30
ЧАСТЬ III «ПОПУТЧИК» ли СЕРГЕЙ ЕСЕНИН? 30
Глава 1: О мемуарах и мемуаристах, или «Мелочи» времени 30
Глава 2: Есенин и колхозы 31
Глава 3: Крестьянский вопрос в партийных документах 33
Глава 4 Дискуссии по Есенину 34
Глава 5: Грузинский инцидент 35
Глава 6: Бакинские мотивы 36
Часть IV: В КРУГУ СОБРАТЬЕВ ПО ПЕРУ 38
Глава 1: Нерасшифрованные письма 38
Глава 2: Гнусный вечер 42
Глава 3: Рапповцев не любил 43
Глава 4: «Советы издалека» Максима Горького 45
Глава 5: О Маяковском 45
Глава 6: Имажинизм и «клиштер идеологии» 46
Глава 7: Вранье без романа 47
Глава 8: Штрихи к портрету Бурлюка 51
Глава 9: О Ветлугине 52
Глава 10: Несколько слов о Гайдаре 53
Часть V: КАКИМ БЫЛ и НЕ БЫЛ ЕСЕНИН 53
Глава 1: О фотографиях и не только 53
Глава 2: О порезанной руке 55
Глава 3: Как Есенин «одарил любовью» Шагала 56
ЧАСТЬ VI: МУЗЫ ЕСЕНИНА 57
Глава 1: Любившие по приказу? 57
Глава 2: Галина Бениславская 59
Глава 3: Почему Есенин ушел от Айседоры? 60
Глава 4: В защиту Анны Берзинь 61
Глава 5: В тихой обители 63
Глава 6: О наследстве и наследниках 64
Книга третья: ЕСЕНИН И АЙСЕДОРА 64
ЧАСТЬ I. В АМЕРИКЕ 64
Глава 1: На пути к «архиважным соглашениям» 64
Глава 2: Ленинские делегаты 65
Глава 3: Нарушитель спокойствия мира 66
Глава 4: Боги могут смеяться 69
Глава 5: Черный человек 69
Глава 6: Монах в «Стране Негодяев» 70
Глава 7: О парижских скандалах и самозванстве 71
ЧАСТЬ II: НЕ ПРОЙТИ ПО ЗЕМЛЕ БЕССЛЕДНО 72
Вступление 72
Глава 1: Красная Айседора 72
Глава 2: «Блаженный Анатолий» 78
Глава 3: Несостоявшаяся феминистка 80
Глава 4: Гастроли по Советской России 81
Глава 5: Персона нон грата 83
Глава 6: Как жила Айседора в Париже 85
Глава 7: О темных личностях и вездесущей Мэри 86
Глава 8: Злой рок или злодеяния? 89
Глава 9 Ушедшая к славе 93
Глава 10: Из воспоминаний об Айседоре 94
Приложения: КОМЕНТАРИИ, ДОКУМЕНТЫ 96
Илья Британ: «ИБО Я — БОЛЬШЕВИК!»,: или Неизвестное письмо И. Бухарина 96
О мемуарах Всеволода Рождественского 100
О мемуарах Виктора Мануйлова 101
Почему уничтожены есенинские музеи 103
Работники невидимого фронта 104
Есенин возвращается? 104
Расплата за близость к Есенину 105
Отзывы на первое и второе издания книги 105
Послесловие 106
Литература 107