Эзотерика. Гороскопы. Гадания. Сонники. Бесплатно, без регистрации.
Вакансии. Поиск работы в вашем городе. Бесплатно, без регистрации.

Выбрать главу

Война — путь обмана.

Сунь-цзы.

…когда, кончится война, я думаю, что смогу рассказать о своей работе. Это была жутко интересная работа.

Агата Кристи. «N или M».

Касабланка

(Январь, 1943)

I

— Я хотел убить премьер-министра Черчилля, — произнес арестованный и, покачнувшись, чуть не упал со стула.

Пимброк успел подхватить его и, взяв за плечи, сильно встряхнул. Эймз окинул взглядом атлетическую фигуру арестованного и усмехнулся.

— Странное желание. Насколько мне известно, Уайтхолл находится в Англии, а не здесь, в Африке.

— Я узнал, что он прилетит сюда.

Арестованный говорил по-английски с явным французским акцентом.

— От кого?

Арестованный закрыл глаза и опять покачнулся.

— Я больше не могу, — простонал он. — Дайте мне поспать… Тогда все скажу.

Эймз и Пимброк быстро переглянулись. Наконец-то! Допрос, продолжавшийся беспрерывно почти трое суток, увенчался успехом: арестованный заговорил. Настольные часы показывали 4 часа 20 минут утра.

— Надо выспаться… — с трудом выговорил арестованный. — Голова не работает.

— Расскажите все, — ровным голосом произнес Эймз. — По порядку.

— Все путается… плохо соображаю…

— Если отдохнете, расскажете все? — спросил Пимброк. — Можно устроить небольшой антракт.

— Пока не скажет, никакого антракта. Не мешай! — Эймз отмахнулся от Пимброка и толкнул локтем дремавшую стенографистку. Та открыла глаза, почмокала губами и снова задремала. — Записывайте, Дафни. Только тем концом карандаша, которым пишут, а не наоборот. И сперва проснитесь. — Эймз толкнул носком ботинка ногу арестованного. — Говорите.

— Расскажете и пойдете бай-бай, — ласково сказал Пимброк.

— Это зависит от того, что он скажет. — Эймз повысил голос. — Ну!

Арестованный провел рукой по длинным волнистым волосам, медленно вздохнул и заговорил, с трудом ворочая языком:

— Были получены сведения… что сюда, в Африку, приедут главы союзных стран…

— Где были получены эти сведения? — спросил Эймз.

— Там… откуда я прибыл

— Откуда вы прибыли?

— С Канарских островов.

— Врете. Ваш напарник, контрабандист, уже выложил все.

Арестованный потер лоб и мучительно поморщился.

— Совсем не соображаю. Я прибыл из этой… Испании, из Уэльвы.

— Это другое дело. Значит, там были получены сведения о предстоящем совещании?

— Да. И было решено… провести комбинацию.

— Какую?

Арестованный мотнул головой.

— Долго рассказывать. А когда я приехал сюда, то узнал, что представители командования союзников уже здесь.

— От кого узнали?

— Мне сказал местный начальник… испанец Уркихо.

— Сообщили в Уэльву?

— Не успел. Хотел сперва узнать — приехали ли русские… подробности о них.

— Зачем?

— Чтобы провести комбинацию. Я говорю по-русски… жил там. Дайте поспать. Больше не могу. — Арестованный опять покачнулся. — В голове туман.

— А что вам известно о совещании? Что там обсуждают?

— Очень важные вопросы… насчет постели и подушки. И всем надо спать…

Арестованный уронил голову на грудь.

— Пусть поспит, — сказал Пимброк. — А то будет нести чепуху.

Эймз метнул сердитый взгляд на Пимброка, вызвал конвоира и, посмотрев на настольные часы, приказал:

— Ровно в семь стащишь его с кровати, обольешь холодной водой и притащишь сюда. В живом или мертвом виде.

— Лучше в восемь, — предложил Пимброк. — Пусть больше поспит.

— В семь, — повторил Эймз. — Забирайте его.

Как только конвоир увел арестованного. Эймз накинулся на Пимброка:

— Надо было заставить его сказать все в общих чертах, записать и дать подписать. И только после этого отпустить отдыхать. А ты вылез со своим дурацким антрактом и все испортил.

— Мы менялись через каждые шесть часов, а ему не давали спать. Это форменная пытка. Он — настоящий першерон, но и то не выдержал. Пусть выспится. Нам нужны показания, данные при ясном сознании, а не сонный бред.

— В прошлый раз, когда допрашивали гречанку — продавщицу кокаина, ты тоже расчувствовался. Стал корчить из себя рыцаря.

— Такая тактика лучше действует на арестованных. Склоняет их к признанию. Надо играть на психологии. А твоя прямолинейная солдафонская тактика…

— Моя цель: выжать допрашиваемого как лимон. А ты просто сентиментальный слюнтяй. А что касается психологии, то суй ее лучше в свои книжки.

Пимброк с шумом отставил стул.

— Надоели твои замечания. Тошнит от них.

— Только без истерики. И не забывайся. Помни…

— Что ты старше чином? Плевал я.

Дафни встала между ними и помахала тетрадкой.

— Не ссорьтесь. Вредно для пищеварения. Я пойду отдыхать.

— Сперва отпечатайте то, что сейчас сказал арестованный, в двух экземплярах и принесите мне, — приказал Эймз. — И постарайтесь делать поменьше грамматических ошибок. Правда, они вам к лицу…

— Я тоже очень устала и совсем не соображаю. Дайте мне отдохнуть.

Она повернулась к Пимброку и посмотрела на него умоляющими глазами.

— Дафни действительно еле живая, — подтвердил Пимброк. — Вчера, вместо того чтобы выспаться, танцевала до упаду со всеми.

— Не со всеми, а с лейтенантом с американского эсминца «Мэйрант», огрызнулась Дафни. — Элегантный, остроумный, блестящий. Затмил всех. Особенно наших армейских…

Этого ей не следовало говорить.

— Ваш американец — вареная глиста, — отчеканил Пимброк. — И кретин чистейшей воды.

— А в профиль напоминает дохлого верблюда, — добавил Эймз.

— Жалкие завистники, — прошипела Дафни и, громко стуча каблуками, вышла из комнаты.

Эймз сел на стол и набрал номер телефона.

— Простите, не разбудил? Только сейчас кончил. Француз не выдержал. Что? Нет, не умер. Еще жив и решил говорить, но попросил дать передышку. Сейчас придем. — Эймз осторожно положил трубку. — У полковника хорошее настроение. Наверно, ему обещали повышение.

— Или взял реванш в покер, — сказал Пимброк. — На прошлой неделе он проигрался в пух и в прах.

II

Узкие улицы предместья Касабланки были безлюдны и погружены во мрак. Идти надо было очень осторожно — на каждом шагу джипы, грузовики и мотоциклы, они заполняли все улицы и переулки, а по краям улиц — канавы с вонючей водой. Зажигать карманные фонарики запрещалось. В небе гудели самолеты — барражировали над гаванью.

Наконец добрались до отеля «Анфа», огороженного колючей проволокой. Здесь охрану несли американские часовые. У некоторых вместо автоматов были гидропульты — на случай, если немцы сбросят магниевые бомбы.

Часовые трижды проверяли пропуска Эймза и Пимброка. Последняя проверка проводилась в вестибюле отеля. Дежурный сержант военной полиции щелкнул пальцем по пропуску и объявил:

— Через три часа зеленые будут недействительны. Доставайте новые.

— Мы ведь здесь живем, — сказал Эймз. — Неужели все строгости распространяются и на нас?

— Все одинаковы перед богом и генералом Паттоном.

— Синие были, — сказал Пимброк, — желтые и зеленые тоже. Теперь, очевидно, будут красные.

Американец улыбнулся уголком рта.

— Спросите у немецких шпионов, они, наверно, знают. — Он вдруг замолк, уставившись на Пимброка удивленными глазами. — Простите, капитан… но такое сходство…

— Какое?

— Совсем недавно читал… забыл заглавие… о том, как судья украл мумию. — Американец шевельнул уголком рта. — На задней стороне обложки было фото автора. До черта похож на вас.

Эймз хмыкнул.

— Очевидно, такое же круглое румяное лицо, толстый нос и вульгарные усики. Физиономия не одухотворенная.

Американец улыбнулся — на этот раз всем ртом.

— Поразительно похожи. Случайно, не родственник?

Пимброк отвесил легкий поклон.

— Во всяком случае, это сходство мне льстит. На меня всегда обращают внимание, когда я с майором Эймзом. Выделяюсь на его фоне.

В номере полковника Марло пахло дорогими духами и сигарами. Хозяин комнаты, стройный, моложавый, с седыми подстриженными усами, сидел в розовой пижаме на диване, скрестив ноги. На столике стояли пустые жестяные банки из-под пива и коробка с сигарами.

Эймз коротко доложил о допросе. Полковник тряхнул головой.

— Этот француз прислан из Уэльвы резидентурой немецкой военной разведки. Во главе резидентуры стоит полковник Рауш. С ним здесь связан испанец Уркихо. Словом, это линия разведки адмирала Канариса.

1