Выбрать главу

Крот замер и принюхался, не особенно полагаясь на зрение.

— Я вижу блеск металла и чувствую запах стали, — сказал он упавшим голосом.

— Это шпага моего отца. Она много повидала на своём веку. Не заставляй меня применять её. Я этого совсем не хочу.

Крот медленно отошёл от выхода из подземного зала.

— Идите, — сказал он, бессильно присев на землю и чуть не плача. — Вот, значит, какова ваша благодарность за то, что я показал вам свои тайны и чудеса. Так-то вы отплатили мне. Я очень долго был один и потому обрадовался вам. Думал, вы разделите мою радость. Я обманулся. Что ж. Так мне и надо. Никому нельзя доверяться. Никому!

Корнюшон и Рылейка с опаской прошли мимо хозяина подземелий и, часто оглядываясь, побежали по проходу к тому месту, где пламя факела указало им выход на поверхность.

— Только знайте, — кричал им вслед крот, — я всё перепрячу! Не надейтесь отобрать мои сокровища. Я спрячу их так, что вы никогда их не найдёте! Никогда! — и он захохотал. — А теперь бегите! Бегите быстрее!

Долго ещё вслед беглецам неслись его крики вперемежку со смехом и рыданиями.

Не прошло десяти минут, и Корнюшон и Рылейка выбежали из кротовой норы на поверхность. Они с радостью вдохнули прохладного ночного воздуха, посмотрели наверх и увидели, как в небе весело перемигиваются большие летние звёзды. Мимо Корнюшона пролетела мохнатая ночная бабочка, растрепала ему волосы и, шевеля пушистыми усами, отправилась дальше. Мышь высунулась из травы и, испугавшись незнакомцев, юркнула в норку.

— Здорово мы сбежали от этого противного крота! — сказал мальчик.

— Он не противный, — возразила тётя, — он очень несчастный и очень одинокий.

Маленькие человечки заночевали под листом подорожника, а когда рассвело, нашли яблоню, к ветке которой привязали тополиную пушинку, и снова отправились в путь. Ветер понёс их вдаль легко и беззаботно…

3