Выбрать главу

Ефим Курганов

Бриллиантовый скандал. Случай графини де ла Мотт

(Старая уголовная хроника: исторический роман, правдивый, но составленный из целиком вымышленных документов)

От автора. Несколько кратких предупреждений читателям

У истоков французской революции 1789-го года лежит один чрезвычайно громкий уголовный процесс (1785–1786 годы), связанный с дерзким похищением редкостного бриллиантового ожерелья.

Похищение было совершено шайкою, во главе которой стояли графиня Жанна де ла Мотт и граф Алессандро Калиостро, знаменитый авантюрист с оккультной репутацией.

Вина преступников на суде была полностью доказана, но молва, тем не менее, упорно продолжала обвинять в воровстве королеву Марию Антуанетту, а если и не в воровстве, то хотя бы в сообщничестве с шайкой ла Мотт – Калиостро.

Потом эта история аукнулась в революции и прежде всего в процессе по делу самой королевы, который состоялся в 1793 году.

На процессе афера была представлена во всех своих грязных подробностях. При этом обвинение пыталось представить дело таким образом, будто аферу спланировала лично сама королева:

«Общественный обвинитель Фукье-Тенвиль: Мария, вдова Людовика Капета, это правда, что вы впервые повстречались с графинею де ла Мотт в Малом Трианоне?

Королева: Я вообще ее никогда не видела.

Фукье-Тенвиль: Разве она не оказалась вашей жертвой в деле со знаменитым ожерельем?

Королева: Она не могла быть моей жертвой, раз я ее не знала».

Реально Мария Антуанетта вряд ли имела прямое отношение к истории с ожерельем, но история эта во многом способствовала дискредитации общего имиджа королевы.

О некоторых весьма существенных обстоятельствах этого чрезвычайно громкого некогда уголовного дела, явившегося явным предвестием крушения монархии Бурбонов, и пойдет речь в предлагаемом повествовании.

Шайка, провернувшая аферу с ожерельем, была не многочисленна. Она действовала в следующем составе:

Граф Аллесандро Калиостро (подлинное имя – Джузеппе Бальзамо; из семьи итальянских лавочников; уголовное прошлое его пестро и разнообразно), граф Никола де ла Мотт (жандармский офицер из роты бургиньонцев) и его легкомысленная супруга графиня Жанна де ла Мотт де Валуа, а также ее возлюбленный Рето де ла Виллет (он подделывал королевские письма) и модистка Николь Леге по прозвищу «Олива» (она была двойником королевы).

Объектом же аферы явились королева Мария Антуанетта, безнадежно влюбленный в нее кардинал и епископ Страссбургский Луи де Роган и королевские ювелиры Боемер и Боссанж, создавшие уникальное ожерелье из 629-ти бриллиантов.

Я начинаю свое повествование фактически с того, на чем Александр Дюма закончил свой роман «Ожерелье королевы» – с ареста, суда и казни графини де ла Мотт, непосредственной похитительницы бриллиантового ожерелья.

Дюма живо, сочно, точно изложил грандиозную аферу, но фактически опустил самый уголовный процесс, который как раз, с моей точки зрения, и представляет совершенно особый и даже, пожалуй, исключительный исторический интерес.

В общем, я решил сосредоточиться непосредственно на самом уголовном процессе (приговор был зачитан 31-го мая 1786-го года).

В последней части романа Михаила Кузмина «Чудесная жизнь Иосифа Бальзамо, графа Калиостро» также воспроизведена история с графиней де ла Мотт.

Сделано это было вполне по схеме Дюма – от русской версии легенды (а такая была и есть) Кузмин почему-то уклонился или же не обратил на нее внимания.

Но при этом автор «Чудесной жизни», видимо, бесконечно любя своего героя, вывел его за пределы аферы века, превратив Калиостро в стороннего наблюдателя и скорее морализатора, чем участника.

Между тем, Калиостро был, можно сказать, главарем шайки и основным разработчиком аферы «Collier de la Reine» (ожерелье королевы), хотя, конечно, и графиня де ла Мотт проявляла немалую активность и очень даже хотела во что бы то ни стало заполучить ожерелье.

В «Завоевателе Парижа», первом моем историческом романе (он представляет собой биографическую хронику жизни графа Людовика Александра Ланжерона де Сэсси, генерала и губернатора) я пошел по эффектному, но довольно-таки традиционному и даже изъезженному пути – взял за основу исторические документы и попробовал их расцветить и дополнить.

Но потом мне стало очевидно, что негоже вставлять в художественный текст подлинные документы. Такой путь есть лишь доказательство собственной творческой лени.

Документы писатель должен так же выдумывать, как и все остальное: он должен уметь вообразить документ.

Придя к этому радикальному выводу, я решил свой новый роман – «Бриллиантовый скандал (Старая угололвная хроника. Случай графини де ла Мотт)» – полностью построить на подложных документах – их надо было придумать от начала и до конца, но при этом, по мере возможности, совершенно не нарушая и не изменяя фактической схемы событий.

Иначе говоря, свою главную задачу я вижу отныне в сочинении правдивых по сути своей исторических документов, ни в чем не грешащих против истины.

Юрий Тынянов как-то гениально заметил, что и документы лгут. Вот я и решил открыто сфальсифицировать документы, но выстроить их при этом на реальной исторической основе.

И теперь я предлагаю абсолютно вымышленные, но одновременно внутренне достоверные, как мне кажется, тексты – две связки якобы старых бумаг.

Создание исторических стилизаций, копирование внешних примет старых документов – все это при написании настоящего романа совершенно не входило в мою задачу, даже исключалось, пожалуй.

Надо сказать, что словесная эквилибристика вообще меня мало привлекает; скорее отталкивает.

Ритуально этикетные для восемнадцатого – начала девятнадцатого столетий типы письма сами собой благополучно умерли, и я отнюдь не собирался и ни в коей мере не собираюсь их теперь воскрешать.

При создании данного выпуска «Старой уголовной хроники» меня, прежде всего, занимали вовсе не стилистические изыски, не игры с мертвыми формами, а реконструкция реальных личностей и их совершенно реальных поступков; зачастую безумных, но все-таки реальных.

Кроме того, я пробую хотя бы пунктирно реконструировать некоторые весьма необычные исторические коллизии, которые во многом были предопределены этими личностями, обладавшими повышенной, предельно концентрированной, взрывоопасной дозой авантюрности.

Ефим Курганов.Париж20 декабря 2009-го года

Пролог. Из памятных записок Марии Игнатьевны Сударевой, компаньонки княгини Голицыной

Посвящается графине Норе Вальдштейн

В своих памятных записках не могу не отметить некоторых обстоятельств, связанных с довольно продолжительным пребыванием моим в Крыму, в Кореизе – восхитительном имении княгини Голицыной, моей неизменной благодетельницы.

Княгиня Анна Сергеевна Голицына, урожденная Всеволожская, при всей своей исключительной доброте, была, мягко говоря, особою в высшей степени необычной. Однако к сему, кажется, все уже давно привыкли у нас, почти перестав обращать внимание на ее бесцеремонные выходки. А они и в самом деле бывали бесцеремонными и даже порою совершенно невозможными, невообразимыми.

Однако свой рассказ о княгине Анне Сергеевне я начну, ежели позволят любезные читатели, еще с докореизских событий, о коих знаю понаслышке, но вместе с тем, сколько могу судить теперь, довольно точно.

Княгиня с юных лет примкнула к одной христианской секте и совершенно отрицала брачное сожительство между людьми, почитая сие за страшнейший грех.

Вот что, в частности, рассказывают об ее замужестве – история весьма примечательная и по-своему, как мне кажется, весьма пикантная.

Вышла замуж Анна Сергеевна за писаного красавца, князя Ивана Александровича Голицына, бывшего в ту пору адъютантом Великого Князя Константина Павловича (впоследствии он стал камергером Императорского Двора и, между прочим, безотказно исполнял буквально все поручения и просьбы своей строптивой и весьма своенравной супруги).

1