Выбрать главу

Заклятие сатаны (сборник)

Эдвард Бенсон

Гусеницы

Пару месяцев назад я прочел в итальянской газете, что «Вилла Каскана», где я однажды гостил, снесена и на ее месте возводится какая-то фабрика. Значит, больше нет причин молчать о том, что я видел (или мне мерещилось) там в одной из комнат и на лестничной площадке, и о тех последствиях, которые, возможно, с этим связаны. Впрочем, пусть читатель решает сам, сон это был или явь.

«Вилла Каскана» была во всех отношениях превосходным строением. Однако, если бы она уцелела, никакая сила в мире – я употребляю это выражение в буквальном смысле слова – не заставила бы меня вновь там поселиться, потому что, на мой взгляд, она была просто-напросто заколдована.

Если судить по свидетельствам очевидцев, привидения, как правило, не причиняют людям особого вреда. Конечно, они могут напугать, но тот, кто с ними сталкивается, обычно остается в живых. Более того, порой фантомы бывают даже дружелюбны и доброжелательны. Однако существа, которые я видел в «Вилле Каскана» доброжелательными не назовешь, и сложись обстоятельства немного иначе, боюсь, что мне вряд ли удалось бы пережить Артура Инглиса.

Дом, обращенный к переливающемуся всеми оттенками синевы чарующему морю, стоял на Итальянской Ривьере недалеко от Сестри-Леванте на поросшем остролистом холме. Позади него поднималась по склону целая рощица бледно-зеленых каштанов, которые у самой вершины уступали место темным, почти черным по сравнению с ними соснам. В разгар весны природа вокруг цвела и благоухала, и соленая свежесть моря, приносимая ветрами, гулявшими по сумрачным сводчатым комнатам, смешивалась с ароматом магнолий и роз.

Три стороны цокольного этажа занимала обширная, стоящая на колоннах лоджия, крыша которой служила балконом для трех комнат первого этажа – двух просторных гостиных и спальни с ванной и туалетом. Из холла к лестничной площадке перед этими комнатами вела широкая мраморная лестница. Спальня пустовала, гостиные же использовались по назначению. Главная лестница уходила отсюда на второй этаж, где тоже располагались спальные комнаты, одну из которых занимал я. С другой же стороны площадки первого этажа полдюжины ступенек вели к еще одним апартаментам, где в то время, о котором речь, устроил себе спальню и студию художник Артур Инглис. Таким образом, лестничная площадка у моей спальни, находившейся на самом верху здания, нависала как над площадкой первого этажа, так и над ступенями, которые вели к комнатам Инглиса. Джим Стэнли и его жена, которые и пригласили меня в гости, занимали комнаты в другом крыле дома, где размещалась еще и прислуга.

Я приехал в середине мая, в ослепительный знойный полдень, как раз к ленчу. В саду царило буйство красок и запахов, и шагая по солнцепеку с морского берега, я жаждал окунуться в мраморную прохладу виллы. Однако, едва вступив под ее своды (читателю придется поверить мне на слово), я тут же почувствовал, что мне здесь не по себе. Должен признаться, что это ощущение было хотя и сильным, но каким-то неопределенным. Помнится, увидев на столе какие-то письма, я решил, что меня, наверно, ждут дурные вести. Но ничего плохого там не обнаружилось, напротив, все мои корреспонденты, можно сказать, купались в благополучии. И все-таки мое необъяснимое беспокойство так и не развеялось. С этим прохладным, очаровательным домом что-то было неладно.

Может, не стоило бы этого упоминать, чтобы не подсказывать читателю самое простое объяснение, но обычно я сплю очень крепко и, устроившись в постели и выключив свет, практически тут же открываю глаза, чтобы встретить новое утро. Тем не менее, в первую ночь на «Вилле Каскана» сон ко мне не шел. Возможно, поэтому, когда я все же уснул (если я действительно спал), меня посетили чрезвычайно живые и очень необычные видения. Да, именно необычные – в том смысле, что раньше ничего подобного мне не снилось.

Надо добавить, что мои недобрые предчувствия к концу первого дня только усилились. После ленча мы с миссис Стэнли прогулялись вокруг дома, и она упомянула о никем не занятой спальне на первом этаже, располагавшейся по соседству с комнатой, где проходил наш ленч.

– Мы не стали ее занимать, – пояснила она. – Видите ли, у нас с Джимом прекрасная спальня с гардеробной в другом крыле, а здесь пришлось бы превратить столовую в гардеробную, а столовую устроить внизу. Так что наша квартира находится там, а Артур Инглис устроился в другом коридоре. И о вас я позаботилась. Вы ведь как-то обмолвились – мол, чем выше в доме живете, тем лучше себя чувствуете. Вот я и поместила вас не в той комнате, а на самом верху дома. Не правда ли, я верх совершенства?..

Ее слова зародили у меня какое-то сомнение, такое же неопределенное, как и прежнее предчувствие. Я не мог понять, зачем миссис Стэнли без каких-то особых причин решила объяснить мне все это.

Мой сон (если это все же был сон) мог быть навеян и еще одной мелочью. Во время обеда вдруг зашел разговор о привидениях. Но Инглис безапелляционно заявил, что только осел способен поверить в существование сверхъестественных сил. И тему тут же закрыли. Насколько могу припомнить, больше ничего примечательного не случилось.

Спать мы все отправились довольно рано. Я зевал, когда поднимался к себе наверх, глаза у меня буквально слипались. В комнате было жарковато, я широко распахнул все окна, и внутрь вместе с бледным светом луны хлынули любовные песни множества соловьев. Я быстро разделся и лег в постель, однако мою недавнюю сонливость как рукой сняло. Впрочем, мне это даже понравилось: я не ворочался, не метался и чувствовал себя совершенно счастливым, слушая птичьи напевы и глядя на лунный свет.

Однако потом я, вероятно, все же уснул, так что все последовавшее могло оказаться и сном. Так или иначе, но чуть погодя мне показалось, что соловьи умолкли и луна зашла. И подумалось, что раз уж мне не спится, то неплохо бы что-нибудь почитать. Я вспомнил, что в столовой на первом этаже оставил интересную книгу, встал с постели, зажег свечу и спустился вниз. Свою книгу я увидел на столике у стены, но одновременно обратил внимание, что дверь в пустующую спальню открыта. Оттуда струился какой-то странный сумеречный свет, не похожий ни на зарю, ни на сияние луны.

Я заглянул туда. Прямо напротив двери стояла кровать – огромная, под балдахином, с повешенным в головах гобеленом. Сумеречный свет исходил от кровати, точнее от того, что на ней находилось. Вся она была сплошь покрыта ползавшими по покрывалу огромными, слабо светящимися гусеницами длиной в фут или даже больше. Обычные для гусениц ножки им заменяли ряды клешней, похожих на крабьи. Передвигались они, цепляясь клешнями и подтягивая затем туловище, сплошь покрытое какими-то шишками и припухлостями. Сотни этих уродливых желтовато-серых существ образовали на кровати шевелящуюся пирамиду.

Ненароком одна из гусениц с глухим мясистым шлепком шмякнулась на пол, однако ее клешни легко, как в пластилин, вонзились в твердый бетон, и она снова взгромоздилась на кровать, присоединившись к своим чудовищным подружкам. Чего-то похожего на, так сказать, лицо у гусениц я не заметил, но на одном конце у них помещался рот, открытый, видимо, для дыхания.

Пока я стоял и смотрел, гусеницы, кажется, ощутили мое присутствие. Все рты, как по команде, повернулись в мою сторону, отвратительные существа с теми же глухими мясистыми шлепками вдруг начали падать с кровати на пол и, извиваясь, поползли ко мне. На долю секунды я застыл, как во сне, но в следующий миг уже мчался наверх, в свою комнату. Мне хорошо запомнилось, как мраморные ступени холодили мои босые ноги. Я влетел в спальню, захлопнул за собою дверь, а потом… Потом вдруг осознал, что не сплю и стою у своей постели, обливаясь потом от ужаса.

Стук захлопнувшейся двери все еще звучал у меня в ушах. Как это обычно и бывает при пробуждении от кошмара, страх, который я испытал, увидев ползающие по кровати и падающие на пол отвратительные существа, не исчез. К тому же мне вовсе не казалось, что я видел их во сне. До самого рассвета, не решаясь лечь, я сидел или стоял, прислушиваясь к любому шороху. И боялся, что для клешней, разгрызавших бетон, деревянные или даже стальные двери стали бы детской игрушкой.

1