Выбрать главу

Матвей зорко взглянул на спутницу.

Да разверзнутся горы и выйдут из берегов моря! Она его (его!!!) совершенно не знает.

– Деточка, ты хоть догадываешься, с кем говоришь?

3.

Сегодня я застряла в лифте с каким-то престарелым придурком.

Небритый. С чёрными мешками под глазами. Воняет то ли блевотиной, то ли псиной.

Попросил у меня какой-то «мобильник».

Что это такое?

Потом упрямо намекал на своё грандиозное значение в России. С завыванием спел глупенькую песенку «Солнышко моё»…

Когда же кинется электрик, и нас освободят?

А потом незнакомец мне говорит:

– Крошка! (Он упрямо называет меня «крошкой», хотя я попросила называть меня нормально, Дашей). А не сделаешь ли ты мне минет?

Наверно, он затеял со мной какую-то игру.

Сначала «мобильник», потом «минет»…

– Минет – это что такое? Что-то музыкальное?

– Ты чего?

– Нет, правда… Минет, менуэт… Похоже.

Дядя вытаращил глаза:

– Крошка, хорош придуриваться.

– Так что же это такое?

– А вот что!

Дядя расстегнул ширинку и достал своего петушка.

В детском саду Москвы и в школе Парижа я вдосталь насмотрелась на это добро.

Смешнее всего мне показывал девятилетний Жак. Почему-то им страшно гордился.

Правда у моего попутчика по лифту петушок был гораздо крупнее и странно напряжен, а вокруг покрыт густой шерстью.

– Значит, это можно называть еще и так? – усмехнулась я. – Забавно! А зачем вы мне свой минет показываете? Это же некультурно!

Отросток дяди тут же завял.

– Угораздило же меня под Рождество оказаться в компании с дурой! – попутчик зло застегнул ширинку. – Рухнула с дуба!

4.

Сегодня выехал на концерт в «Олимпийский» в состоянии жуткого похмелья.

Впрочем, ничего нового.

Всё, как всегда.

Стоит мне за кулисами накатить грамм сто пятьдесят коньяку, сразу отпускает.

Но как мне добраться до кулис?

Я застрял с какой-то молокосоской в лифте.

Решил, что она одна из миллиона моих телепоклонниц.

Всё оказалось иначе.

Она словно рухнула с дуба.

Не знала значение ключевых для современной России слов – мобильник и минет. Похоже, не смотрит телевизор.

5.

И вовсе я не рухнула с дуба!

Просто я в России не жила почти десять лет.

Училась в специализированном интернате под Парижем. Он организован при католическом женском монастыре. И там всё, как в XVII веке. Даже контрольные писали гусиным пером. Да, что контрольные?!

Держали нас, девчонок, в исключительной строгости.

Ни телевизора, ни радио, ни газет…

Никаких контактов со сверстниками противоположного пола.

Мой папа, очень богатый и влиятельный в России человек, хотел тем самым уберечь меня от современного зла.

Наверно, уберег…

И вот вчера я очутилась на родине.

А утром следующего дня оказалась со зловонным чудилой в лифте.

– Я не с дуба! Я из Парижа! – ответила я и вкратце пересказала историю своей жизни.

– Значит, для тебя нет ни Пресли, ни Монро, ни Мадонны?

– Абсолютно!.. Зато я знаю наизусть больше сотни французских колыбельных песенок.

– А как твоего папу зовут?

И я назвала фамилию своего предка.

Спутник смертельно побелел.

6.

Её отец контролирует половину телеканалов в России!

Вот так деваха…

Она даже не подозревала, какой у неё пахан!

Я сказал Даше, что хочу о ней и её папе написать свою гениальную песню.

– Вроде «солнышко моё»?

– О, покруче!

– У вас культуры не хватает, чувствую по словесному запасу. Хотите, пока лифт стоит, я прочитаю вам лекцию о культуре Возрождения?

И она стала рассказывать мне фантастические вещи. О Данте, Леонардо да Винчи, Шекспире…

Но тут подоспел дежурный электрик.

Я даже почувствовал досаду, что не дослушал лекцию до конца.

7.

Никогда де думал, что это со мной может случиться.

Когда я открыл застрявший лифт, то разом обнаружил там двух кумиров.

Гениального барда Матвея Рыло и блистательную Дашу, дочку телевизионного олигарха, который перевернул сознание России. Я регулярно читаю «желтую» прессу и девушку знаю в лицо.

У Матвея я, от волнения заикаясь, взял автограф.

А у Даши, я, заурядный электрик, поцеловал руку.

Дашенька рассмеялась и даже позволила запечатлеть себя в щеку.

Потом случилось вообще фантастическое.

– Тебя как зовут? – спросил Матвей Рыло.

– Николай Иванович Ползунков.

– Надо бы выпить, дорогой Микола! Трубы горят!

– Есть! Я мигом. Живу в этом же доме. Портвейн «Агдам» и «777».

– Вот и отлично! Обожаю портвейн.

Эпилог

Гениального барда Матвея Рыло не менее гениальный олигарх положил в элитную наркологическую клинику под Парижем.

А сам вдруг запил! По черному!

Теперь в эту же Парижскую клинику его хочет положить дочурка.

Ведь тогда будет выгодно всем. Одним выстрелом – два жирных зайца!

То есть, она будет навещать сразу двоих, как она проведывает сейчас одного Матвея Рыло.

Она едет к нему в «Мерсе» с клюквенным соком и осетровой икрой, напевая бессмертную песенку «Солнышко моё».

– Молодец! С певцом разобрались. Олигарха чуток задели.

– Служу Отчизне!

– Теперь, знаешь, кем займись? Виктором Тузиковым. Что же это такое, как ни включишь ящик, всюду он. И в ток-шоу, и в сериале, и в новостях. Интервью постоянно. Приглядись к парню.

Компромат № 8

Народный герой

1.

Жизнь Виктора Тузикова была тусклой, как лампочка в сельской уборной. После увольнения из института Космической связи он принялся сочинять афоризмы. И мрачный его юмор оказался востребованным. Чеканные фразы с удовольствием печатали популярные газеты. За лучшую фразу года Виктор выиграл телевизор.

Но разве в этом радость после блистательных разработок для околоземных «Салюта» и «Мира»? Мизер!

Витя стал пить, якшаться с бомжами и проститутками. Порой, загрузившись, спал под грибочками в детских садах или на теплых трубах подвалов.

Судьба повернулась к Вите лицом, когда правительственные танки расстреливали российский парламент.

После дикого бодуна вылез из подвала у Белого дома и сразу оказался в эпицентре событий. Стреляли автоматчики и красавцы-танки. Всюду мелькали изящные бронежилеты ОМОНа.

Виктор Тузиков оказался единственным вольным гражданином в историческом месте.

Из подворотни на Виктора выскочил дежурный журналист с телекамерой на плече:

– Телекомпания Би-би-си! Ваше мнение о происходящем?

– Да иди ты! – отмахнулся похмельный Тузиков и ринулся прочь.

– Телевидение Си-эн-эн! – выпрыгнул на него чертом еще один журналист.

– Первый канал Италии! – оскалился в улыбке третий. – Что вы думаете?..

– Ничего не думаю! – возопил Витя. – Мне бы портвейна стакан! Трубы горят! На хер!

Виктор нырнул за угол.

Вслед ему зажужжали телекамеры и защелкали блицы фотоаппаратов.

На следующее утро фотографии Вити появились на первых полосах ведущих западных СМИ. Подписи были разные, но суть чеканней всего была выражена Би-би-си: «Святой отец спешит на защиту Белого дома».

Тузиков действительно напоминал святого отца: длинные седые космы, окладистая, сквозящая борода.

Публикации привлекли к Виктору внимание соответствующих органов. Его чуть не посадили в Матросскую тишину, как ярого сторонника контрреволюционных сил. Но за него вступилась вся мировая общественность, Тузикова оставили на свободе.

Кто-то в оппозиционной прессе назвал его народным героем.

Этот ярлык, как орден, прикипел намертво.

«Народный герой!» – шептались люди, завидев его сивую бороду на улице. – «Историческая личность!»

От внезапной славы Витя маленько ошалел. Даже бросил с перепуга пить. Народный герой, всё-таки. А тут еще журналюги гуртом прут, телевизионщики, мать их, просят поделиться впечатлениями.

Успокоились только через полгода.

Подзабыли, как всё забывается в мире.

Витя же опять стал попивать портвешок и пописывать исполненные мрачной иронии фразы.

2.

Следующий виток Витиной популярности последовал, когда провалилась улица напротив Государственной Думы.

Волею судеб Виктор Тузиков, с дешевым портвейном в кармане прогуливался именно там.

Над провалом на передних лапах повис рыжий пес. От ужаса он скулил, комья земли летели с кромки ямы.

9