Выбрать главу

Похоже князь Шаховский со своими гренадерами, получив от нас такой подарок, в виде уничтоженных орудий поляков, и сумятицы по причине обстрела, поднажал и пошел вперед с удвоенной энергией. Конечно сказалось и то, что мы сорока двумя стволами хорошенько проредили пехотное каре поляков.

- И еще, Алексей Андреевич, мортирками зажигательные нужно в тыл, вдруг там резерв, - добавил я, когда Аракчеев стал перенацеливать оставшиеся орудия.

В это время бригадир Исаев, с четырехстами казаками, обошел польские позиции справа и вломился в край левого фланга поляков. Это отвлечение сил помогло нашей пехоте в продвижении через Тростяницу. Шевич, же в это время отрядил Черниговский карабинерный, под командованием бригадира Поливанова, на помощь Исаеву. Черниговцы вломились с тыла к неприятелю, несмотря на отчаянное сопротивление. Сам же Шевич пошел дальше в тыл полякам. Моя артиллерия, уже полностью перенесшая огонь на правый фланг поляков, заставила отступить их от моста, правда ляхи, гадские папы, успели немного порушить мост. Да и мы им помогли, когда пытались огнем отогнать от моста. Силы, охранявшие мост, Сераковский сдвинул влево таким образом, что на место левого фланга стал правый, к которому примкнула конная гвардия, которая попала под начавшийся огонь мортир. Это дало возможность практически беспрепятственно, под прикрытием нашего огня, переправиться на тот берег левому крылу генерала Исленьева. С ходу врубившись в конницу поляков, переяславцы, вышли на неприятельское каре, которое все еще, несмотря на потери сдерживало нашу пехоту. Это заставило их обратиться в бегство. Оставив преследование пехоты на генерала Буксгевдена, и бригадиров Поливанова и Исаева, Исленьев обрушил всю силу на конногвардейцев.

Польские войска, получили к этому времени сигнал к отступлению, так как части бывшего правого фланга подверглись неожиданной атаке в тыл от генерала Шевича. Это была полная победа.

Пока мы перебирались на ту сторону реки, а это совсем не легко, перенести больше трех десятков орудий, когда моты разрушены, а по бродам прошлась пехота. Так мало того что они намесили здесь грязь, они для переправы разобрали все ближайшие избы, и теперь на приходилось рубить лес, чтобы хоть как то восстановить мост. Слава богу, дальнейшее продвижение Суворов остановил. Врагов он тоже преследовать не стал. Было и так понятно, куда они отступят, к Бресту, а там хорошо подготовленные позиции и влетать туда неподготовленными было бы сродни желанию добровольно потерять половину войска.

Проснулся я от холода. Видно буржуйка, которая отапливала мой экипаж погасла, а шуба, купленная мной в Вильно, и в которую я был закутан, не согревала. Напротив сидели, и о чем то перешептывались, так же закутавшись в шубы, Алексей Андреевич и Иван Иванович. Бригадир Исаев сам вызвался поехать с нами, и Суворов, который очень тепло к нему относился, в итоге согласился его отпустить, но с условием, что в случае очередной военной компании, Иван Иванович пребудет в ставку фельдмаршала. Исаева я выпросил вместе с тремя полками казаков, в общей сложенности девятьсот сабель. В нашей истории было больше, но в этой бой с Костюшко вел Суворов, которому не пришлось ждать месяц на согласование о продолжении компании. Все-таки мой великокняжеский титул дает свои преимущества.

Молодой Аракчеев горячо пытался что то объяснить опытному Исаеву, 21 год разницы как никак, но предводитель казаков никак не поддавался. Вообще Алексей Андреевич сильно изменился за время этой компании. Жесткий до жестокости, придирчивый, мелочный, не отступающий ни в чем перед солдатами, со временем стал мягче, перестал придираться к мелким нарушением устава, если конечно они не мешали службе, стал проще в общении с простыми солдатами. С Аракчеева начал слетать образ образцового прусского солдата, и он все сильнее становился похож на военачальников Суворова. Как говорит сам Алексей Андреевич, был военачальником мирного времени, стал боевым офицером.

Нужно постараться и не отдать его отцу. А то превратит его в то чудовище, которым он был в мое время.

- О чем спор господа, - спросил я, за время польской компании я отвык общаться по-французски, нравы в суворовской армии были проще.

- Простите ваше высочество, я забылся, - попытался извиниться Аракчеев.

- Ничего, я уже проснулся, - успокоил я своего друга.. вот ведь и в правду Алексей стал моим другом, и улыбнулся своей мысли, почувствовав как щекотят мои усы. Они были не такими шикарными как у Исаева, но и возраст у нас разный. Растительность на морде я решил отрастить из-за чрезмерной утонченности моего лица. Несмотря на то что в обществе меня считали чуть ли не ангелом, в том числе и за красоты физиономии, эта утонченность, переходящая в женственность меня раздражала, и мне хотелось выглядеть более мужественно. Если быть честным с самим собой, то мне это не сильно удавалось, даже со своими усиками, я выглядел, как выразилась Наталья Александровна, жена князя Репнина, очень премило.

- Так о чем спор?

Аракчеев как то сразу сник и попытался отвести взгляд, прикрывшись тем, что поплотнее закутался в шубу. Исаев же, прямо с казацкой простотой, перенял же, ответил.

- Господин капитан утверждает, будто царица наша Екатерина Алексеевна, желает оставить страну на вас, ваше высочество, минуя царевича, вашего отца.

- И что же, Иван Иванович, вы не верите моему офицеру?

- что вы, право слово, нет конечно. Эти слухи дошли и до наших краев и не верить им у меня нет ни малейшего повода, меня смущает другое, - Исаев замолчал, задумавшись.

- И что же? - поинтересовался я.

- Алексей Андреевич утверждает, что вы противитесь этому, несмотря на то, императрис уже смогла убедить своих сторонников.

- Не стоит так обольщаться. екатерине удалось уговорить только своих ближних, Зубова, Остермана и Салтыкова. Но граф Остерман не имеет реального влияния при дворе, а князь Безбородко не поддерживает эту идею, он вообще играет на две стороны, я очень часто видел его у своего батюшки в Гатчине. Румянцевы, Голицины и Воронцовы поддержат того кто в тот момент будет сильнее. Граф Панин так же против, скорее поддержит Безбородко. Надежда только на Зубова.

- О как. все расклады как по писанному. Но все-таки ваше величество спор наш шел о вашем несогласии принять корону от вашей бабушки.

- Все верно монами, все верно. Признаюсь, это действительно было так, и я объясню почему, но только после того как нам растопят печку.

Через двадцать минут температура в карете поднялась градусов на пятнадцать и можно было скинуть шубу. Руки обжигала высокая чашка с чаем, скрипела полозьями о снег карета, за окном открывался прекрасный пейзаж, так и хочется воскликнуть пушкинское мороз и солнце. Небо с редкими облачками было предельно прозрачным и насыщенно голыбым. Деревья, многие из которых еще не скинули листьев, были укрыты снегом, сразу видно, до России конца восемнадцатого века глобальное потепление не дошло. Все-таки начало ноября, а уже лежит снег.

- Так вот mes chers amis, я продолжу. Когда я услышал, что моя бабушка и наша императрис желает посадить меня на трон, моя душа была в смятении. Я же вижу, что происходит при дворе, все эти интриги, вся эта грязь, желание присосаться к казенным средствам. Тьфу, противно, мне было очень противно и неприятно находиться в придворном обществе. Но, как член монаршей семьи, я понимаю свои обязанности, и не могу по своему хотению покинуть дворец. Единственной моей отдушиной была Гатчина. Военный парады, построения, стрельбы. Мне всегда представлялось как я во главе великого войска повергаю своих врагов. Извините я отвлекся.

Я не хотел расстраивать моего батюшку, согласием с императрис по этому вопросу. Вы же знаете как они ненавидят друг друга. Но к этому желанию примешивался еще и страх. Естесственный страх детей перед родителем, когда ты нашкодил. Вот вобщем та причина, почему я отказывался от трона.

- Ваше высочество, вы говорите в прошедшем времени, - включился в разговор Аракчеев. Видимо интерес переборол то смущение, которое было вызвано оглашением темы их с Исаевым разговора.

- Да, в прошедшем. Друзья мои, вы первые об этом узнаете. Я решил принять предложение Екатерины Алексеевны, и буду просить как можно скорее составить и огласить манифест о назначении меня приемником.

12