Я - ваши неприятности
Авантюрный детектив

Бумажные Книги



Годовой курс занятий:для детей 3-4 лет (с наклейками)
Курс занятий, для самых маленьких

Бумажные Книги



Выбрать главу

Мераб Мамардашвили

ФИЛОСОФСКИЕ ЧТЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ

Глубокою покрыто тьмой,

что в жизни нашей будет.

Лишь то сознанием дано,

что делать в ней нам подобает.

Кант

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

«Что вы, собственно, имеете в виду, когда говорите, что занимаетесь философией?» — вот вопрос, и все, что последует ниже, будет своего рода объяснением с читателем по этому поводу. С одной предваряющей оговоркой: это лишь попытка передать путем рассуждения вслух некую манеру или угол зрения, своего рода устройство моего глаза относительно видения вещей. Так как и его нельзя полностью воссоздать в читателе, просто взяв и «анатомически» представив вне себя, хотя он может вбирать при этом определенную совокупность содержаний и предметов мысли, называемых «философией» и вполне этим названием изъяснимых… раз ухвачен и прочно удерживается сам угол зрения.

То есть я хочу этим сказать, что философию нельзя определить и ввести в обиход просто определением или суммой сведений о какой-то области, этим определением выделенной. Ибо она принадлежит к таким предметам, природу которых мы все знаем, лишь мысля их сами, когда мы уже в философии. Попытка же их определить чаще всего их только затемняет, рассеивая нашу первоначальную интуитивную ясность.

Но зачем тогда чисто вербально описывать внутреннее убранство дома, если можно ввести в него за руку и показать? Тем более что у нас есть такая рука, а именно — интуиция.

Допустим, что перед нами несколько текстов совершенно разной природы и характера — житейский, художественный, научный, философский, религиозный и т. д. Разумеется, мы безошибочно определим, какой из них философский. Слова Сократа, Будды, тексты Платона или что-то из Августина мы не сомневаясь назовем философскими, не зная, почему, на каком основании и каким образом. Потому что они резонируют в нас по уже проложенным колеям воображения и мысли, укладываясь во вполне определенное соприсутствие (это, а не иное) соответствующих слов, терминов, сюжетов, тем и т. п.

Следовательно, пока нас не спрашивают, мы знаем, что такое философия. И узнаём ее, когда она перед нами. Но стоит только спросить, а что же это такое и какими критериями мы пользовались, узнавая ее, как наверняка мы уже не знаем. И можем лишь запутаться в бесконечном и неразрешимом споре об этих критериях, определениях «законных» предметов философствования и т. д. Ведь в самом деле, каким образом, начав именно с определений, получить согласие и основание для принятия в философию, скажем, Будды или Августина, в которых так головоломно переплелись философская мысль и религиозная медитация? Но мы уже приняли — на уровне интуиции.

Поэтому можно (и нужно) опираться именно на нее, чтобы войти в живой, а затем — и в отвлеченный смысл философствования путем ее обнажения, экспликации и рационального высветления. Ибо речь идет об обращении к тому, что уже есть в каждом из нас, раз мы живы и жили, раз случалось и случается такое событие, как человек, личность. Что отнюдь не само собой разумеется и не выводится анализом какого-либо списка проблем, предметов и законов, которые заранее считались бы философскими (и, кстати, поэтому требовали бы доказательства).

Но если это так, раз речь изначально идет о таком событии, то нам полезнее, видимо, понимать саму его возможность в мире, чтобы понимать философские идеи и уметь ими пользоваться. Здесь и появляется интереснейшая завязка: наличие идей предполагает, что событие случилось, исполнилось, реализовалось, а в том, чтобы оно случилось реально, осуществилось, должны участвовать в свою очередь идеи как одно из условий возможности этого. То есть я предлагаю тем самым ориентироваться на такую предварительно и независимо выделенную сторону нашей обычной жизни, характеристика которой как раз и позволяла бы нам продвигаться в понимании и усвоении того, что такое философия. Поскольку корни ее совершенно явно уходят в тот способ, каким человек случается и существует в мире в качестве человека, а не просто в качестве естественного — биологического и психического — существа.

Это «человеческое в человеке» есть совершенно особое явление: оно не рождается природой, не обеспечено в своей сущности и исполнении никаким естественным механизмом. И оно всегда лицо, а не вещь. Философия имеет самое непосредственное, прямое отношение к способу существования (или несуществования) этого «странного» явления. Ее с ним соприродность и объясняет в ней все (ее методы, темы, понятия). Как объясняет она и наше особое отношение к ней.

Я сказал: «определенный способ существования», «способ существования определенных явлений». Удерживая это в голове, скажем так: в составе космоса есть всякое — звезды, пыль, планеты, атомы, жизнь, искусственные предметы «второй природы», коллективные сообщества, следы их преемственности — все, о чем мы можем постепенно узнать и зафиксировать в языке (а узнав, естественно, и забыть). Но есть еще и другая категория явлений, внутренним элементом самого существования которых является с самого начала то, о действии чего можно и, главное, приходится говорить на специально создаваемом для этого языке (где даже «забыть» тоже является историей и судьбой).

Последняя фраза намеренно построена так, как если бы я сказал, что физика, например, — это то, о чем говорят и чем занимаются физики. Ибо в каком-то смысле философия тавтологична в определении: она занимается как бы сама собой — в двух регистрах. Один регистр — это тот элемент нашей жизни, который по содержанию своему и по природе наших усилий является философским. Поскольку философия не может складываться и реализовываться в качестве жизни сознательных существ в их человеческой полноте, если, наделенные сознанием, желаниями и чувствительностью, эти существа в какой-то момент не «профилософствовали». То есть не осуществили какой-то особый акт (или состояние), который оказывается различенным и названным философским. И второй регистр — это философия как совокупность специальных теоретических понятий и категорий, как профессиональная техника и деятельность, с помощью которых нам удается говорить об указанном элементе и развивать его и связанные с ним состояния, узнавая при этом и о том, как вообще устроен человеческий мир. Назовем первый регистр «реальной философией», а второй — «философией учений и систем». Поэтому фраза и была построена так: то, о чем приходится говорить на особо изобретаемом для этого языке…

Иными словами, нечто уже есть, и есть именно в истоках подлинно живого и значительного в нас, в действии человеко-образующих и судьбоносных сил жизни: время, память и знание уже предположены. И тем самым уже дан и существует некоторый изначальный жизненный смысл любых философских построений, как бы далеко они ни уносились от него (в том числе и в наших понятиях времени, памяти, знания, жизни). Но сама возможность и логика экспликации того, что уже выделено и «означено» смыслом, диктует нам особый, отвлеченный и связный язык (отличный как от обыденного, художественного или религиозно-мифологического языка, так и от языка позитивного знания). Хотя всегда остается соотнесенность одного с другим. И она постоянно выполняется как внутри самой теоретической философии, в ее творческих актах, так и во всяком введении в нее.

Теперь легко понять, чего можно ожидать, когда мы встречаемся с философией. А соответственно — и с «введением» в нее. Или — чего нельзя ожидать, какие ожидания и требования мы должны в себе блокировать, приостановить.

Когда нам читают лекции по физике, химии, ботанике, социологии или психологии, то мы вправе ожидать, что нам будет сообщена при этом какая-то система знаний и методов и мы тем самым чему-то научимся. Но в данном случае у нас нет такого права, и мы не должны поддаваться соблазну этого ожидания. Философия не может никому сообщить никакой суммы и системы знаний, потому что она просто не содержит ее, не является ею.

Поэтому и учить ей нельзя, обучение философии напоминало бы в таком случае создание «деревянного железа». Ибо только самому (и из собственного источника), мысля и упражняясь в способности независимо спрашивать и различать, человеку удается открыть для себя философию, в том числе и смысл хрестоматийных ее образцов, которые, казалось бы, достаточно прочитать и, значит, усвоить. Но, увы, это не так. «Прежде — жить, философствовать — потом», — говорили древние. Это относится и к чтению давно существующих философских текстов. Хрестоматийные образцы должны рождаться заново читателем.

1
Мераб Мамардашвили: ФИЛОСОФСКИЕ ЧТЕНИЯ 1
ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ 1
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ 1
ПОЯВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ НА ФОНЕ МИФА 2
ТРАНСЦЕНДЕНЦИЯ И БЫТИЕ 5
ПОЛНОТА БЫТИЯ И СОБРАННЫЙ СУБЪЕКТ 10
ПРОСТРАНСТВО МЫСЛИ И ЯЗЫК ФИЛОСОФИИ 14
ФИЛОСОФИЯ И НАУКА 18
СОЗНАНИЕ-БЫТИЕ 23
НЕИЗБЕЖНОСТЬ МЕТАФИЗИКИ 27
ПРОБЛЕМА МИРА 31
ТЕХНИКА ПОНИМАНИЯ 34
СОЦИАЛЬНАЯ ФИЗИКА 38
ЭСТЕТИКА МЫШЛЕНИЯ 42
БЕСЕДА 1 42
БЕСЕДА 2 45
БЕСЕДА 3 47
БЕСЕДА 4 51
БЕСЕДА 5 54
БЕСЕДА 6 57
БЕСЕДА 7 60
БЕСЕДА 8 65
БЕСЕДА 9 69
БЕСЕДА 10 73
БЕСЕДА 11 76
БЕСЕДА 12 80
БЕСЕДА 13 84
БЕСЕДА 14 87
БЕСЕДА 15 91
БЕСЕДА 16 95
БЕСЕДА 17 99
БЕСЕДА 18 103
БЕСЕДА 19 106
БЕСЕДА 20 110
БЕСЕДА 21 113
БЕСЕДА 22 116
БЕСЕДА 23 118
БЕСЕДА 24 122
КАРТЕЗИАНСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ 126
РАЗМЫШЛЕНИЕ 1 126
РАЗМЫШЛЕНИЕ 2 131
РАЗМЫШЛЕНИЕ 3 136
РАЗМЫШЛЕНИЕ 4 142
РАЗМЫШЛЕНИЕ 5 147
РАЗМЫШЛЕНИЕ 6 151
РАЗМЫШЛЕНИЕ 7 157
РАЗМЫШЛЕНИЕ 8 161
РАЗМЫШЛЕНИЕ 9 166
РАЗМЫШЛЕНИЕ 10 172
РАЗМЫШЛЕНИЕ 11 178
РАЗМЫШЛЕНИЕ 12 183
РАЗМЫШЛЕНИЕ 13 [54] 187
РАЗМЫШЛЕНИЕ 14 194
РАЗМЫШЛЕНИЕ 15 (И ПОСЛЕДНЕЕ) 199
БИБЛИОГРАФИЯ 203

Годовой курс занятий:для детей 3-4 лет (с наклейками)
Курс занятий, для самых маленьких

Бумажные Книги