Выбрать главу

М. К. Мамардашвили

Современная европейская философия (XX век)

Беседа 1

Введение

Мой курс, который я собираюсь читать, представляет собой обзор основных направлений и школ современной европейской философии. Повторяю, европейской, поскольку о философии, как таковой, мне будет говорить трудно из-за отсутствия у вас специальных знаний. Поэтому в дальнейшем я буду исходить из того, что вы практически ничего не знаете о том, о чем нам придется беседовать.

Попытаемся сделать так. Я не буду пересказывать вам содержание философских учений. Для этого есть учебники и учебные пособия, не говоря уже о самих философских текстах, которые, я надеюсь, вы прочитаете, если они вас заинтересуют. Для понимания того, о чем я буду говорить, особой необходимости в знании философских систем не будет по одной простой причине. Я попытаюсь, как сказал, не излагать содержание текстов, а постараюсь выявить основные сквозные идеи современной философской культуры, которые в разных выражениях, в разных формах встречаются у разных авторов и в разных философских направлениях, создавая тем самым и акт моего говорения, в сущности, противоречит самому себе, поскольку я пытаюсь посредством его сообщить вам что-то, а говорю, что философия не сообщаема, ее нельзя преподавать. Это абсурдно. Почему? Потому что философия есть нечто, что случается с двумя людьми. На полдороги. То есть, когда, скажем, я один и вы, как учащиеся, как студенты, уже проделали какой-то жизненный путь и своим личным опытом, своими личными испытаниями приведены к тому, чтобы поставить в дилетантской форме или форме любознательства перед собой какие-то вопросы, которые являются философскими. И тогда вам необходима встреча с профессиональной философией.

Вы и сами можете не знать при этом, что уже половину пути прошли, а можете догадаться. Но если вы половины пути не прошли, то никакого философского знания передать вам я не смогу, ибо оно, повторяю, не сообщается, а есть личный акт.

То есть, философия имеет непосредственное отношение к личности. И это, я думаю, главное. Потому что личность такой феномен, который не существует сам по себе, не рождается натуральным образом, а может возникнуть или не возникнуть, может родиться в человеке, а может и не родиться. Это не значит, конечно, что только философия способна помочь ее рождению. Личность создается особыми актами и особыми переживаниями. Это особая структура в человеке, некий образ его совершенства. Но чтобы понять этот образ, а не только его почувствовать, чтобы понять в себе себя и подняться над собой, нужна философия, нужен философский акт, а он труден. Ну, скажем, мы часто в нашей обыденной речи употребляем выражения, которые указывают на мудрость независимо от нашей личной мудрости. Есть гений языка, на котором мы говорим. И мы, поэтому точно употребляем термины, порой не отдавая себе в этом никакого отчета. Ибо через нас, повторяю, говорит гений языка. Например, мы различаем поступки, вызванные какими-то причинами — страхом, радостью, голодом, сытостью, желанием что-то изменить, сделать и т. д. И говорим: человек поступил так-то, потому что… То есть, наш язык содержит в данном случае причинные термины. А иногда мы вдруг говорим: личностный поступок. А что такое личностный поступок? Или личное решение? Это и есть поступок, причиной которого является сам человек. Других причин нет.

«Он совершил личностный поступок». Такие выражения мы употребляем и, как правило, точно знаем, когда их употреблять, ибо имеем дело с феноменом личности, т. е. с тем, что не объяснимо и не выводимо ни из каких вне личности лежащих обстоятельств. Тогда мы говорим: он поступил, как личность. Совершил личностный акт. Так вот, совершение таких личностных актов, в том числе и в сфере мысли, — потому что мысль ведь тоже поступок, — повторю еще раз, имеет прямое отношение к философии. Причем, философия не обязательно должна выглядеть при этом в виде какого-то философского трактата, написанного с использованием специальной терминологии. Она не обязательно существует в форме учений. Она может быть просто философией на уровне состояний сознания писателя, художника, ученого. И вообще — личности. Профессиональная философия лишь эксплицирует, переодевает в специальные термины то, что независимо от нее существует в культуре, не нося этого названия. Так что не смущайтесь, если вы встретитесь с философией в самых неожиданных местах, а не только на философских кафедрах. Кстати, иногда именно на философских кафедрах вы ее и не найдете.

Сказав о том, что философия связана с феноменом личности, т. е. с тем — есть этот феномен или нет, я хотел бы теперь вновь вернуться к вопросу о расшифровке и показать на конкретном примере, что это значит. Это приблизит нас к пониманию сути философского, а значит и личностного, акта. К пониманию его особого характера, выраженного в языке. К примеру, зачем и о чем такие встречающиеся в современных философских текстах очень странные порой фразы, как «человек есть бесполезная страсть» — цитата из Сартра. Что она значит?

На первый взгляд, эта фраза кажется понятной. Так ведь? Она говорит о пессимизме, унынии, неверии в человеческие силы и т. д. То есть, я расшифровываю ее, предполагая, что она относится к некоторым состояниям, которые философы называют эмпирическими, психологическими состояниями человека. Уныние, страх, пессимизм — это психологические термины. И, казалось бы, они указывают на что-то реальное в человеке. А в действительности эта фраза означает совсем другое.

Она вовсе не выражает никаких психологических состояний. Ни состояния уныния, ни состояния пессимизма, ни страха, а означает нечто другое и может быть понята только как элемент в цепочке философского рассуждения. А философское рассуждение не есть рассуждение о психологии людей, а есть рассуждение, выражаясь метафорически, о делах божественных. В нем нет дела до нашего уныния, до наших состояний подавленности. Поэтому, если вы встречаетесь с подобной фразой, то сразу можете сделать предположение, что она совсем о другом, хотя, к сожалению, часто, из-за неумения читать, такие фразы воспринимаются как признак декадентства, упадничества и пр. Повторяю, в философском контексте (и мы к этому еще вернемся) выражение «бесполезная страсть» означает нечто иное. А именно, что человек как таковой должен прежде всего мыслить, стремиться стать Богом. Которым он быть не может. То есть, я прошу обратить внимание на этот оборот: человек есть страсть (это, чтобы вы поняли теперь слово «страсть») есть страсть быть чем-то, а не что-то. То есть, человек не есть предмет, а есть направленность к какому-то состоянию. Такого предмета, как человек, в мире нет. Он есть бесполезная страсть, так как есть его стремление выйти из себя и стать Богом. Или можно сказать так: человек существует лишь в той мере, в какой он в себе преодолевает человека. Или, как сказал бы Ницше, для того, чтобы быть человеком, нужно стремиться к сверхчеловеческому. И тогда последствием стремления к сверхчеловеческому будет человеческое. Как в известной ситуации: хотите занять сто рублей, просите пятьсот. Этим примером лучше всего, видимо, можно пояснить странное желание философа иметь что-то с избытком, чтобы обрести или иметь минимум.

Кстати, отсюда, в виду сложности понимания философского языка, появляется и фигура «белокурой бестии». Знакомое вам, видимо, словосочетание. Я опять имею в виду Ницше и его идею сверхчеловека или в просторечии — «белокурой бестии» со всеми сопутствующими этому выражению обвинениями Ницше в расизме и прочих немыслимых грехах, о которых скучно говорить; вы сами, очевидно, легко можете заполнить этот словесный ряд. У Ницше этого нет. Он говорил на философском языке. Он не имел в виду какую-то расу, а тем более — немцев. Он презирал, ненавидел их и был далек от мысли восхвалять их настолько, что выдавал даже себя за потомка польских князей, лишь бы не быть немцем. Это фигура речи философская. И означает она лишь то, о чем я только что говорил. Сверхчеловеческое. Это главное в человеке. Человеком можно быть лишь преодолевая в себе человеческое, «слишком человеческое». Опять цитирую Ницше. Словосочетание «человеческое, слишком человеческое» — это классическое, или вернее, ставшее классическим, выражение Ницше.

Итак, что я сказал? Я пытался пояснить вам специфику философского языка и одновременно необходимость с ним осторожно обращаться. Повторяю: «Человек есть бесполезная страсть» или «сверхчеловек», если мы поймем эти слова в ряду слов обыденного языка, то ничего не поймем. Это не значит, что должна придти раса «сверхлюдей». Это философский воляпюк. Жаргон, если хотите, но без него нельзя мысли некоторые выразить. Поэтому приходится жаргон изобретать. Это свойство, кстати, всякого жаргона, как студенты, вы ведь тоже способны, наверно, так разговаривать между собой по-русски, что я ничего не пойму, поскольку это жаргон вашего поколения, а у моего поколения был свой жаргон. И в нем есть необходимость. Есть какие-то вещи, которые можно высказать только на этом языке. А есть вещи, которые можно выразить только на философском языке.

1